Она развернулась и зашагала к трибуне.
У самых ступеней её нагнала Анжелина в компании Джорджа. Он молча прошёл мимо и поднялся наверх.
— С трудом уговорила его прийти, — объяснила Анжелина. — О тренировке даже слушать не стал. Ты его не трогай, ладно?
Она бросила ещё один обеспокоенный взгляд на Джорджа и побежала в раздевалку.
Выбрав место, Гермиона села, раскрыла книгу на заложенной странице, но глаза сами собой нашли спину Джорджа. О чём он думает, сидя сейчас здесь? О чём вспоминает, глядя на то, как ребята выходят из раздевалки и седлают мётлы; как взмывают вверх; как перебрасываются для разминки мячами? Действительно ли привести его сюда было настолько уж хорошей идеей?
Гарри и Джинни не составили пару, а разделились, так что девочки получились против мальчиков. Гермиона задержала взгляд на Роне, замершем возле колец. Его возмущение удивило. Хоть Рон никогда не был примерным исполнителем правил, он должен понимать, насколько тяжело приходится МакГонагалл. Его упрёки были непонятны и неприятны. Чего он ждал от неё? Будто она позволит Майклу творить что вздумается? Рон словно нарочно заводил эти разговоры, словно хотел вывести её из себя и поругаться.
Вздохнув, она всё же раскрыла книгу и погрузилась в спасительное чтение.
От пространных излияний обиженного на весь свет Генриха Крамера отвлекло движение: Джордж чуть не бегом покидал трибуну. Над полем образовалось смятение, и ребята один за одним начали спускаться на газон. Анжелина бросилась догонять Джорджа.
Гермиона подошла к запыхавшимся друзьям. Рон утёр пот со лба и стянул перчатки.
— Неплохо потренировались, — сказал он, даже не попытавшись придать голосу радости. — Тебя ждать? — этот вопрос относился к Гарри.
Тот бросил беглый взгляд на Джинни.
— Э-э-э, да. Сейчас иду.
Рон сощурился.
— Чего вы там переглядываетесь?
— Ничего… — Покрасневшие вовсе не от полёта щёки выдавали Гарри с головой.
Рон подозрительно покосился на него. Джинни возвела глаза к небу.
— Не переживай, братец, обсуждать тебя мы точно не собирались, — поддела она Рона. — Поверь, куда приятнее говорить тебе всё прямо и наблюдать за палитрой оттенков на твоём лице.
Рон одарил её тяжёлым взором из-под насупленных бровей.
— Пошли, Гарри, — мрачно буркнул он и повернулся. — Ну? Идёшь ты или… — Слова замерли у него на губах, когда он увидел, как Гарри тянется к Джинни, чтобы поцеловать.
Уши Рона запылали.
— Я всё понимаю, — осипшим от негодования голосом начал он, — но, может, вы не будете миловаться посреди квиддичного поля при всех?
Гарри растерянно промолчал. Джинни, напротив, вскинула брови.
— При всех — это при тебе, что ли?
Краска уже начала заливать шею Рона.
— Я сказал… — От гнева он не мог нормально говорить. — Я сказал тебе, и ты должна слушать. Потому что я…
— Ну? И почему же?
— Потому что я твой старший брат! Кто ещё о тебе позаботится, когда у тебя от глупостей совсем крышу снесёт?! Нечего заниматься чем попало… на виду…
— И это говорит человек, обжимавшийся с Браун на всех поверхностях Хогвартса.
— Джинни!
— Да, братец? — сладким голоском пропела та.
— Короче, просто найдите более укромное место, ясно?
Джинни подошла к Гарри и демонстративно переплела их пальцы.
— Не возражаешь, если мы уже нашли такое место?
— Что ты сказала? — едва слышно проговорил Рон.
— Что слышал.
— Гарри…
— А что Гарри? Это наши отношения! Наши, ясно тебе?
Рон её не слушал, он шёл на Гарри, целенаправленно и неумолимо. Гарри невольно шагнул назад. Но, прежде чем Рон успел что-то сделать, между двумя друзьями возникла Джинни.
— Отойди в сторону, — прорычал Рон.
— Слушай, Рон, — начал Гарри как можно более мирным тоном. — Если ты думаешь… Мы с Джинни… Ты же знаешь, я бы никогда…
— Никогда что? — рявкнул Рон.
— Я бы никогда не причинил вреда твоей сестре. Ты знаешь почему.
— Это почему же?!