Драко сглотнул и шагнул в комнату, уже готовый к её ослепительной белизне. Хоггарт открыл для него вторую дверь. Стул, на котором Драко ожидал увидеть мать, пустовал. Что-то нехорошо ёкнуло внутри. Он посмотрел на Хоггарта.
— Вы прибыли раньше, так что придётся подождать. Свидание начнётся в десять.
Драко сел за стол. Минуты текли невыносимо медленно. Когда показалось, что он сидит здесь уже целую вечность, дверь открылась. Драко резко встал.
— Прошу, миссис Малфой. — Хоггарт дождался, пока Нарцисса займёт своё место. — У вас пятнадцать минут.
Он ушёл, а Драко всё смотрел на дверь и не решался обернуться.
— Забавно, что они напоминают нам о времени, но не предоставляют часов, чтобы за ним следить.
Драко вздрогнул и повернулся к матери. Нарцисса взирала на него ясными, ровным счётом ничего не выражающими глазами. Тон, которым она произнесла дежурную фразу, был таким, словно Нарцисса пыталась поддержать вежливую беседу в не очень приятной компании.
Драко сделал над собой усилие и сел. Мать продолжала равнодушно смотреть на него. Выглядела она немногим лучше, чем отец, но держалась гораздо прямее.
— Как ты? — спросил он.
— Жизнь здесь далека от того, к чему я привыкла, — всё так же отстранённо ответила Нарцисса. — Как твои дела? Выглядишь здоровым и отдохнувшим. О тебе хорошо заботятся?
— Да, — пробормотал Драко. — Неплохо.
Подобная манера общения окончательно смутила. Вдруг стало стыдно за то, что он всё это время жил в тепле и уюте, а мать сидела в сырой тёмной камере. Он попытался расспросить о её жизни, но мать прервала:
— Драко. Всё в порядке.
Услышав холодную настойчивость в голосе, он решил перевести тему.
— Два дня назад я виделся с отцом.
— Я знаю.
— Знаешь? Откуда?
— Мне рассказали, — невозмутимо пояснила Нарцисса.
«Должно быть, Гордон», — мелькнуло в голове. Мысль показалась абсурдной. С другой стороны, кто ещё?
— О чём вы говорили?
Драко был бы рад как можно дольше не вспоминать ту злосчастную встречу, так что решил опустить подробности, изложив только суть.
— Отец… В общем, он спрашивал, что стало с нашими счетами, а ещё… Он сказал, что мне нужно подружиться с Поттером.
Нарцисса выразила свои впечатления слегка приподнятой бровью.
— Он выставил всё так, будто это я виноват, что он в тюрьме. И теперь я должен водить дружбу с Поттером и его компанией?
— В его словах есть смысл.
— Да это чушь драконья!
Нарцисса строго посмотрела на сына.
— Твой отец в тюрьме, ему не на что надеяться. Если тебе удастся заручиться поддержкой Поттера, для него это станет решением очень многих проблем. Кого именно ты используешь для того, чтобы добиться доверия Поттера, не столь важно.
— Я уже однажды протянул ему руку, и он её не принял. Семь лет назад, в вагоне «Хогвартс-Экспресса». С тех пор мы стали против мальчика, который выжил. Почему отец не велел мне попытаться ещё раз? Почему принял мой провал так спокойно?
— Всё просто, Драко. Раньше у Поттера была известность, но не власть. Он был знаменит, но ничего не решал и ни на что не влиял. Номинально он был победителем Тёмного Лорда, но по сути ничего для этого не сделал. Сейчас всё иначе. Поттер действительно победил Тёмного Лорда. Теперь он не просто знаменитость, он — герой, тот, к чьему мнению прислушаются в девяноста девяти процентах случаев из ста. И Люциус понимает это лучше многих.
— Значит, у меня нет выбора?
Драко ожидал ответа, словно приговора.
— Ты волен поступать, как захочешь, — ответила Нарцисса.
Словно гора с плеч.
Мать по-прежнему разговаривала отстранённо, но по крайней мере она поинтересовалась его делами, не давила, ничего не требовала. Даже не пожаловалась, и явно не потому, что, как Люциус, хотела выслужиться перед победителями. Драко почувствовал потребность сделать хоть что-нибудь, чтобы ей помочь.
— С тобой хорошо обращаются? — спросил он, услышав волнение в собственном голосе. — В «Пророке» печатают ужасные снимки…
Щёки Нарциссы слегка порозовели.
— Всё в порядке, Драко. Беспокоиться не о чем.