— А суд? Когда тебя выпустят?
Она снова побледнела.
— Полагаю, скоро мы всё узнаем.
Драко протянул руку и положил поверх маминой, не зная, как ещё подбодрить её.
— Ты ничего не сделала, — заговорил он тихо, — и ты вернёшься домой до конца лета, я уверен. Тебя не в чем обвинить.
На лице Нарциссы впервые проявились эмоции: по губам пробежала едва заметная грустная улыбка.
— Это решать не нам. — Она вдруг опустила голову и перевернула его ладонь. — Что это? Что с твоими руками?
Драко почувствовал, как краснеет. Он кашлянул и ответил не сразу.
— Помфри сказала, что это мозоли.
Нарцисса вскинула на него удивлённые глаза.
— Мозоли?
— От работы. Я… Мне запрещено пользоваться магией. Я ношу перчатки, но они не слишком помогают. — Он убрал руки под стол. — Когда всё закончится, стандартное заклинание заживления всё уберёт.
Взгляд Нарциссы отяжелел.
— Вот, значит, какое наказание для тебя придумали.
Драко пожал плечами.
— Иронично, да? — Он усмехнулся. — Знаешь, я даже кое-что почитал о маглах. Кстати, Кэрроу нам врали. Не все маглы тупые грязные животные. И они давно придумали, как облегчить себе жизнь. — Драко провёл пальцами по загрубевшей коже. — Я был бы рад воспользоваться каким-нибудь изобретением, чтобы не терпеть всё это.
Мать посмотрела на него с настороженностью и неодобрением.
— Мне бы хотелось, чтобы впредь ты держал подобные мысли при себе, — произнесла она чопорно. — Одной из важнейших ценностей нашей семьи являются убеждения о чистоте крови. Если мы откажемся от них, у нас ничего не останется.
Драко быстро обернулся к двери. Не рискованно ли выражать подобные мысли сейчас? Он был уверен, что их подслушивают.
— Ты говоришь так даже после всего, что произошло? Если бы не слепая вера, Тёмный Лорд бы вообще не появился. Он использовал нас, чтобы получить власть!
— Он хотел власти, это верно, — согласилась Нарцисса. — А если человек жаждет власти, он найдёт любой способ её получить. Не наши убеждения привели к трагедии, Драко. Каждый чистокровный, примкнувший к рядам Тёмного Лорда, желал иметь больше. Это нас и погубило. Гордыня и тщеславие — вот настоящее зло. — Она пристально посмотрела ему в глаза. — Мы — чистокровная семья, а у семьи должны быть устои, которые не меняются с дуновением ветра. Мы должны верить в избранные нами идеалы, иначе к чёрту такие идеалы и такую веру.
Всю дорогу до Хогвартса Драко крутил в голове слова матери и удивлялся, как с такими жёсткими понятиями она умудрилась выйти замуж за отца, который всю жизнь извивался ужом, выбирая более выгодную позицию. «У семьи должны быть устои». Он только усмехнулся. Какой, к дракклам, семьи? Его семья разбита и растоптана.
Вечером того же дня Драко вошёл в гостиную Рейвенкло, мечтая о покое и тишине. Но его желанию не суждено было сбыться: в кресле, будто поджидая его, сидела Пэнси.
— Куда тебя возили?
— На встречу с родителями, — безразлично отозвался Драко.
Лицо Пэнси исказилось гримасой отвращения.
— Что, бедненький Дракусик Малфойчик не может прожить без своих папочки и мамочки? Ты же всегда был на особых условиях.
Драко пропустил её слова мимо ушей.
— Ты когда-нибудь задумывалась, что такое добро и зло? — спросил он.
— Что за бред сивого фестрала, Малфой? Нет никакого добра и зла. Это иллюзия! Реальна только власть. — Её глаза алчно блеснули. — Есть власть и есть те, кто слишком слаб, чтобы к ней стремиться.
Он как будто уже где-то слышал эти слова. Горло сжала стальная рука. Волдеморт. Это были его слова.
— Мы сделали выбор, Малфой! Ты увидишь его на своей левой руке!
Её смех преследовал его полночи, смешиваясь с хохотом безумной тётки Беллы.
Утром он спустился в Большой зал, успешно избежав встречи с Пэнси. Она пришла позже, сделав вид, что его не существует. Значит, вот почему Паркинсоны присоединились к Лорду. И миссис Паркинсон рыдала возле ступеней школы не потому, что им грозит тюрьма, не потому что боялась за единственную дочь. Она рыдала от разочарования. Поэтому ни мать, ни отец до сих пор не попытались увидеться с Пэнси. Люди, стремящиеся к власти, не нуждаются ни в семье, ни в близких.