— И что с этим делать? — спросила Пэнси, с неприязнью глядя на штопор.
— Сейчас разберёмся.
Пока он возился, Пэнси откинулась на локти и полулежала на его кровати, болтая закинутой на колено ногой. Наконец у Драко получилось, и он с победным кличем вскинул в воздух откупоренную бутылку.
— Надо же, твои знания о маглах только что нам помогли. Ты прямо герой вечера.
— Не могу поверить, вторая похвала за полчаса? — притворно изумился Драко.
Пэнси забрала у него бутылку.
— За нас! — Она сделала затяжной глоток и просипела: — Хорошая вещь.
— Ещё бы. Стащил из личных запасов отца.
Драко принял бутылку и тоже глотнул. Жидкость вначале обволокла рот, горло и все внутренности обманчивой мягкостью, а потом ударила в голову так, что у него чуть не посыпались искры из глаз. По телу растеклось тепло, и мир заиграл яркими красками.
Последующие воспоминания смазались в сплошное пьянство, танцы и беспричинный смех. Впервые за два года было невероятно хорошо. Он не помнил, как оказался на тумбе. Книги полетели на пол. Пэнси хохотала, а он во всё горло распевал какую-то балладу. Потом попытался спрыгнуть, но рухнул прямиком на Пэнси, и вдвоём они повалились на пол, пьяные, неуклюжие и счастливые.
Пэнси приподнялась на руках, упираясь Драко в грудь.
— Чёрт, я, кажется, голову разбил.
— Дай посмотрю.
— Тьфу! Твои волосы щекочут мой нос.
Лицо Пэнси всё ещё находилось слишком близко, когда она проговорила:
— Твой затылок в полном порядке.
Драко осознал, что лежит пьяный на полу, а на нём — его бывшая однокурсница. И сейчас её губы едва не касаются его губ. Стало очень жарко.
— Мне нужно в туалет, — ляпнул он первое, что пришло на ум.
Пэнси вздрогнула и отстранилась, скатываясь на пол.
— Мне тоже.
Они посмотрели друг на друга и расхохотались.
С трудом поднявшись на ноги, Драко побрёл в сторону двери. Это один из самых странных вечеров за всю его жизнь. Он распивал сворованную у отца эльфийскую настойку не с кем-нибудь, а с Пэнси Паркинсон, хотя только вчера был более чем уверен, что они даже не взглянут друг на друга ближайшие лет сто.
Осторожно спускаясь по лестнице, Драко вдруг понял, что его спутником сейчас была неизвестность. Всё, что он мог делать, это жить сегодняшним днём, надеясь, что за неизвестностью скрывается что-то действительно хорошее. Он улыбнулся.
Порой неизвестность гораздо лучше полной определённости.
Глава 15. Балансируя на грани
На следующее утро Драко дал себе зарок никогда больше не брать в рот ни капли алкоголя: так плохо ему давно не было. И он не мог даже пойти в больничное крыло или обратиться к домовику — что домовик, что мадам Помфри обязательно учуют отголоски вчерашней попойки. Так что пришлось справляться своими силами.
Он сам не понял, как отработал день, а сразу после ужина отправился гулять по школе в надежде немного развеяться — за пределы замка его почему-то не пустили авроры, как всегда дежурящие на входе. С Пэнси он виделся только во время трапез в Большом зале. Она ни словом, ни делом, ни взглядом не дала понять, что думает и думает ли вообще о вчерашнем недоразумении. Драко надеялся, что Пэнси попросту ничего не помнит.
Вдруг он остановился как вкопанный. Осмотревшись, Драко понял, что забрёл на восьмой этаж. Видимо, чисто интуитивно. Справа от него Варнава Вздрюченный пытался обучить троллей балету, а слева…
Он медленно приблизился ко входу в Выручай-комнату. Сейчас тут не было ничего, кроме гладкой стены. Драко провёл по холодному камню рукой. В голове одна за другой вспыхивали яркие картинки: вот он думает про сломанный Исчезательный шкаф; вот в его мозгу вызревает гениальный план; вот он впервые оказывается в Выручай-комнате и находит этот проклятый шкаф. Сколько вечеров, сколько бессонных ночей было проведено здесь, среди груд старого, давно никому не нужного хлама, в попытках починить эту чёртову штуковину. Как сейчас Драко вспомнил страх, льдом сковывавший внутренности при мысли о том, что у него не получится. Вспомнил свой восторг, когда шкаф всё-таки поддался. Вспомнил, как восторг сменился страхом: что же он наделал? Он только что добровольно положил свою голову между молотом и наковальней. Всё, что ему оставалось, это внушать себе, что он поступил правильно. Так было нужно. Это верная сторона. Его сторона. Другого пути не было.