Камень холодил ладонь, и Драко сжал её в кулак. Всего несколько недель назад по ту сторону стены бушевало яростное пламя, готовое пожрать всё на своём пути. Адский огонь, выпущенный Крэббом, едва не убил их всех. Никогда ещё Драко не испытывал такого панического ужаса, никогда ещё смерть не нависала над ним столь неотвратимо, когда некуда убежать и негде спрятаться. Даже после проваленного задания от Тёмного Лорда. Тогда, лёжа без сил у его ног, Драко по крайней мере понимал, что и почему происходит. Во время пожара в его голове лихорадочно билась всего одна мысль: он не должен быть здесь, он мог просто не приходить сюда.
Драко отступил от стены. Дыхание участилось, на висках выступил пот — он словно заново пережил весь тот кошмар. Воздух казался раскалённым. Ему почудилось, будто ноздри улавливают запах гари, а сквозь щели просачивается едкий дым, словно стена вот-вот исчезнет, и его вновь поглотит адское пламя. Драко отшатнулся, оглядываясь по сторонам, будто кто-то мог его видеть, и быстро пошёл по коридору.
Сегодня Выручай-комната ничем не могла ему помочь.
* * *
Гермиона осторожно открыла портрет и вошла в гостиную Гриффиндора. Полная Дама даже не стала спрашивать пароль. По выражению её лица Гермиона поняла, что история со срывом уже облетела всю школу. А если знали портреты, то наверняка знали и преподаватели. Оставалось надеяться, что МакГонагалл не вызовет её на разговор. Гермионе было стыдно за то, что произошло, и объясняться по такой щекотливой теме совершенно не хотелось. Этого её гордость точно не переживёт.
Она замерла, прислушиваясь, но гостиная оказалась пуста. Гермиона не знала, обрадовало её это или расстроило. Кругом царил полумрак: свечи погашены, лишь огонь в камине давал свет и тепло. Она уже хотела сесть в ближайшее кресло, как раздался скрип двери. На лестнице в комнаты мальчиков появился Рон.
— Гермиона? — прошептал он, словно не веря, что она и впрямь стоит перед ним.
Та чуть пожала плечами.
— Я.
Рон начал медленно спускаться. Гермиона наблюдала, как он в нерешительности приближается к ней. А так хотелось, чтобы он, подобно ветру, промчался по ступеням вниз, обнял и крепко прижал к себе! Она бы сразу рассказала ему всё-всё. О каждом кошмаре, о каждой непрошенной мысли, о каждом страхе!..
Рон остановился в шаге от неё.
— Ты в порядке?
Гермиона кивнула. Хотелось рассказать, поделиться. Если бы только он сделал этот шаг… Как всё глупо.
— Извини, что так вышло, — негромко проговорила Гермиона. — Мне нужно было побыть наедине с собой.
— Понятно.
Гермиона улыбнулась одними губами. Какая ирония. Он отдаляется от неё именно теперь, когда она больше всего на свете хотела бы услышать: «Я не оставлю тебя справляться в одиночку». Ей вовсе не нужна его дурацкая опека! Ей нужно, чтобы он просто был рядом, был готов подхватить, помочь, выслушать, обнять, в конце концов.
Но, может, она слишком многого хочет от него сейчас? От них обоих. Что случилось, то случилось. Назад не вернёшь ни брошенных слов, ни сделанных шагов. Остаётся принять и жить дальше.
Гермиона шагнула навстречу и уткнулась лбом в его грудь. Рон осторожно приобнял её за плечи. Такое знакомое тепло, такой знакомый запах… Теперь всё будет хорошо. Просто обязано быть! Кому под силу сделать её счастливой, кроме неё самой?
— Пойдём наверх? — предложила Гермиона.
— Тебя проводить?
Гермиона прыснула.
— Да нет же. Наверх вдвоём.
Она взяла его за руку и повела в крыло с пустыми спальнями.
Гермиона устроилась на его плече; Рон перебирал её непослушные спутанные кудри.
— Мы с Гарри так волновались. Сначала ждали, что ты вернёшься, а к ужину всерьёз забеспокоились. Искали тебя на Карте, но не нашли. Теперь я понимаю, почему.
— Как вы узнали, где я?
— МакГонагалл сказала.
Гермиона смотрела в открытое окно, но видела перед собой уже не бархатную синеву ночного неба, а тёмные стены Выручай-комнаты.