После того как выскочила из класса защиты от Тёмных искусств, Гермиона ещё долго бежала неизвестно куда, пока силы не оставили её. Она брела, чувствуя себя чужой всюду, куда бы ни пришла, и когда уже отчаялась найти такое место, где смогла бы ощутить себя в безопасности, перед ней совершенно неожиданно возникла дверь. Гермиона даже не поняла, как оказалась на восьмом этаже.
Комната выгорела дотла. Без горы вещей она вернула свою изначальную форму: небольшой комнатки едва ли в десять шагов по диагонали. В ней не было ровным счётом ничего, кроме голых почерневших стен, и Гермионе показалось, что она вошла в саму себя. Словно сделала шаг в собственную выгоревшую после срыва душу. Гермиона некоторое время смотрела в небольшое закопчённое оконце, а затем опустилась на пол и сидела недвижно, прижав колени к груди. Она ни о чём не думала и ничего не чувствовала. Просто сидела до тех пор, пока не поняла, что оставаться в одиночестве и дальше не может.
Когда она уже собиралась выходить, снаружи послышались шаги. Гермиона отчётливо различила, как некто остановился прямо напротив входа, которого, по всей видимости, перед ним не было. Тогда в голове мелькнула мысль: может, это Рон или Гарри? Каким-то образом узнали, что она здесь, и пришли за ней? Но она так и не вышла.
— Так это ты был по ту сторону стены?
— Где?
— На восьмом этаже. У Выручай-комнаты.
— Нет. А что?
— Да ничего, — беззаботно откликнулась Гермиона. — Просто спрашиваю.
Внутри сжалась тугая спираль, но Гермиона отмахнулась от глупых мыслей. Когда она успела стать такой мнительной? Вот же он, рядом с ней. Что ещё нужно?
— Больше не пропадай так, — попросил Рон. — Мы себе места не находили.
— Постараюсь. Но я бы хотела, чтобы ты перестал так яростно опекать меня.
— Не надо было трогать тот стеллаж, — проворчал Рон. — Ты иногда такая упрямая…
— Я не упрямая, — с раздражением возразила Гермиона. — Не нужно было мне мешать.
— Мешать? — переспросил Рон.
Он сделал резкое движение, и она тут же отстранилась. Рон встал с кровати.
— Значит, я мешаю.
Гермиона сморщилась от пронзившей висок колкой боли.
— Не придирайся к словам. Я всего лишь прошу не быть для меня нянькой.
— Нянькой?!
— О боже… — Она уткнулась носом в колени.
Рон зашагал по комнате.
— Мы с Гарри голову ломали, куда ты делась! Зачем доводить себя до такого состояния?!
— Со мной уже всё в порядке. — Гермиона отбросила одеяло и встала с кровати. — Не надо меня постоянно контролировать.
— Да я уже понял, что только мешаю!
— Ну что ты заладил, — резко сказала Гермиона, но спохватилась и мягче добавила: — Ты не мешаешь. Мне нужно, чтобы ты был рядом. — Она посмотрела ему в глаза, но если ожидала, что сейчас он обнимет её и скажет, что всё хорошо, то сильно ошибалась.
Рон жёстко усмехнулся.
— Ага, я нужен тебе, как запасное перо. Есть под рукой, и ладно.
— Я не… Какое ещё запасное перо? Рон, ты как будто меня не слышишь!
— А зачем я тебе? Ты же сама прекрасно со всем справляешься! Тебе не кажется, что ты берёшь на себя слишком много?
— Вот как. — Она скрестила на груди руки. — Значит, мне надо распустить нюни, стать глупой безвольной куклой, и тогда ты будешь счастлив?
— Да ведь ты не подпускаешь меня к себе! Я для тебя как пустое место!
— Не говори глупостей. Ты для меня не пустое место.
Он натянул майку, взъерошив волосы ещё больше, и пинком распахнул дверь.
— Рон!
Обмотав бёдра простынёй, Гермиона босиком выскочила на лестницу вслед за ним. Сбежав по неровным ступеням, распахнула дверь в гостиную, и имя Рона замерло у неё на губах.
— Гермиона? — удивился Гарри. — Мы так волновались!
— Да, она в курсе, — бросил Рон. — Я иду спать. Если, конечно, кому-то в этой комнате есть до меня дело.
Гермиона вздрогнула от хлопка двери.
Повисла неловкая пауза. Гарри и Джинни посмотрели на Гермиону, и она вдруг осознала, что стоит перед ними в футболке, босая, в простыне и с недвусмысленно взлохмаченными волосами. Краска бросилась ей в лицо. Гермиона развернулась на пятках и кинулась вверх по лестнице.