Захлопнув дверь, она прижалась к ней спиной. Дыхание болезненно спёрло в груди. Гермиона сползла на пол. Слёз не было, только тупое онемение в душе: она совсем одна. Гермиона обняла себя руками. Впервые ей в голову пришла неожиданная и пугающая мысль: их отношения с самого начала были ошибкой. Им нельзя было перешагивать грань дружбы. Гермиона закрыла глаза руками. Неужели вот так всё и закончится?
Бесславный финал для героев Второй магической войны.
* * *
Едва захлопнулась дверь за Гермионой, Джинни устремилась в комнату Рона. Похоже, она успела понять, что произошло, в отличие от Гарри. Он в конце концов решил вначале поговорить с Роном, чтобы дать Гермионе возможность хотя бы привести себя в порядок.
Добравшись до спальни, он собрался войти, но голоса за дверью заставили его замереть.
— Когда, говоришь, она вернулась?
— Часа два назад. Мы поднялись наверх… А потом как-то так получилось…
— Короче, вы поссорились. Опять. И что произошло?
— Ничего, — буркнул Рон. — Просто я для неё не существую. Так, жилетка на случай, если понадобится.
— Это она так сказала?
— Она всё время говорит, мол, я хочу, чтоб ты был рядом. Но что бы я ни сделал — всё не то и не так!
— Ты пытаешься её контролировать, я правильно понимаю?
— Вот только не надо сейчас, ладно? Я знаю, что ты на меня злишься. Здорово, правда? — с горечью добавил он. — Все меня терпеть не могут. Как раз о такой жизни я и мечтал.
— Это не так, — тихо возразила Джинни. — Знаешь, я даже в чём-то тебя понимаю. Будь у меня младшая сестра, я вела бы себя похоже. Просто ты так злил меня, что захотелось разозлить тебя в ответ, вот я и ляпнула тогда про нас с Гарри. Нарочно, чтобы тебя взбесить, — виновато добавила она.
Снова наступила тишина.
— Спасибо, — прорезал её негромкий голос Рона.
Послышался скрип кровати, и снова заговорила Джинни:
— Я удивилась, когда узнала, что она тебе нравится.
— Почему?
— Ну… Она такая правильная, себе на уме, я бы сказала. Мне казалось, тебе нужен кто-то более… Не знаю. Кто-то, с кем вы будете как команда. А с Гермионой возможно договориться только на её условиях.
Гарри вдруг понял, что Джинни права. Гермиона всегда именно так и делала: если она считала что-то верным, то поступала в соответствии с собственным решением, даже не задумываясь о том, что кто-то может быть с ней не согласен. Так она поступила с метлой Гарри на третьем курсе, отдав её МакГонагалл и не посоветовавшись с ним; решала судьбу домовиков, которые до неё веками жили по своему устоявшемуся обычаю; держала в банке Риту Скитер, не позволяя ей обратиться из жука в человека и запугивая шантажом; организовала запрещённую тайную организацию прямо под носом у сумасшедшей Амбридж; жестоко наказала предателя Отряда — у Мариэтты Эджком остались невыводимые следы в пол-лица; в конце концов, она решила всё за своих родителей, изменив им память и отправив на другой континент.
В этом вся Гермиона. В этом её главный недостаток — и её же главное достоинство. И ведь она стала единственной из них, на кого не подействовал медальон Слизерина.
Оставив брата и сестру наедине, Гарри бесшумно спустился в гостиную и вошёл в другое крыло. Поднявшись на один пролёт, он позвал:
— Гермиона?
С самого верха лестницы донёсся щелчок двери и голос:
— Я здесь.
Гарри поднялся по винтовой лестнице под самую крышу и толкнул приоткрытую дверь. Гермиона сидела на кровати, прижав колени к груди и положив на них подбородок. Она уже успела переодеться и привести волосы в порядок.
— Как дела?
Гермиона безучастно глядела в окно и только чуть пожала плечами в ответ. У Гарри до сих пор в голове не укладывалось: выходит, она вернулась в гостиную пару часов назад, они с Роном провели вместе время и успели снова поругаться? Невероятно.
— Знаешь, Гарри, — безжизненным тоном сказала Гермиона, — мне кажется, что я и Рон — это ошибка. Мы просто не подходим друг другу.
Гарри не знал, что ответить. В ушах всё ещё звучали слова Джинни, сказанные Рону пять минут назад в другой комнате этой башни.