Анжелина машинально кивнула. Ей было всё равно. Что может быть ещё хуже?
— Не знаю, как сказать. Это касается Фреда и Джорджа. Понимаешь, я… Мерлин. — Алисия прижала ладонь ко лбу. Взволнованный тон заставил Анжелину вернуться в реальность. — Я отговаривала тебя от отношений с Джорджем не потому, что считала это неправильным. То есть… Ну, наверное, это было бы немного неправильно, но я… — Она зажала пальцами переносицу и забормотала: — Это всё из-за него. Я не знала, что мне делать. Я очень завидовала. У тебя всё так легко получалось, а я просто не могла… не знала… Я люблю его. Я думала, ты догадаешься, когда я вернулась в Хогвартс. Это всё из-за него…
Анжелина непонимающе смотрела на Алисию, тщетно пытаясь разобраться в её бессвязном лепете.
— Из-за кого?
— Из-за Оливера.
— Какого Оливера? — тупо спросила Анжелина.
— Вуда! Оливера Вуда! — Алисия закрыла лицо руками.
Анжелина пыталась уловить связь, нащупать хоть какую-то логику в том, что услышала. Оливер? При чём тут вообще он?
— Если бы ты знала, как мне стыдно! — всхлипнула Алисия. — Я разрушила чужие жизни только потому, что сама была несчастна. Но осознала всё слишком поздно, я не знала, что мне делать, как всё исправить, особенно после гибели Фреда, поэтому молчала. Я боялась рассказать правду, ведь у меня ничего не осталось. Оливер даже не задержался в Хогвартсе. И если я потеряю ещё и тебя… Энж, пожалуйста, прости меня!
Анжелина сидела, словно изваяние. В голове у неё было совершенно пусто, и в этой пустоте метались обрывки фраз — признания некогда лучшей подруги. Наверное, она должна была попытаться понять и простить. Но она хотела только одного: встать и уйти отсюда подальше, пока просто не ударила её по лицу.
Анжелина спрыгнула с подоконника.
— Энжи, подожди!
Но она шла и шла, не оборачиваясь, и стенания Алисии будто разбивались о глухую стену. Она обязательно подумает обо всём, что услышала, и примет решение. Но это будет потом. А сейчас она уходила всё дальше, пока невыносимая боль и собственное бессилие не заставили её броситься вниз с астрономической башни.
Глава 16. Принятые решения
Гермиона стояла перед длинным тусклым зеркалом в туалете на втором этаже и разглядывала своё отражение. За прошедшие пару недель она окончательно перестала себя узнавать: стала раздражительной, дёрганной, мнительной. В последний раз она была такой во время поисков крестражей, когда Рон ушёл, оставив их с Гарри вдвоём. Тогда она ощущала на плечах сильнейший груз ответственности, смешанный со страхом, что они не справятся с возложенной на них миссией.
Гермиона открыла кран и ополоснула лицо. Все её проблемы от безделья. Стоит только расслабиться, как тут же начинаешь сходить с ума. Это с ней и случилось. Ей нужны вовсе не успокоительные зелья. Ей нужно заняться делом. Через месяц первое сентября, а значит, неплохо бы сесть за учёбу. Решено: она сегодня же составит план для повторения и наведается в библиотеку.
Сквозь обшарпанную дверцу кабинки просочилось прозрачное личико. Гермиона улыбнулась.
— Здравствуй, Миртл. Как твои дела?
Плакса Миртл подозрительно сощурилась за толстыми стёклами очков.
— А как, по-твоему, у меня могут быть дела? — обиженно проворчала она, зависая над раковиной. — Сижу тут целыми днями совсем одна, и никто ко мне больше не заглядывает.
— Слушай, Миртл, если тебе так скучно, ты могла бы пообщаться с другими призраками.
— С другими призраками? — пронзительно взвизгнула Миртл. — Хочешь сказать, больше никто не захочет со мной общаться? Ну конечно! Кому интересно разговаривать с Плаксой Миртл! Она ведь такая жалкая и противная! Над ней можно только смеяться, смеяться, смеяться! — Привидение залилось горькими слезами.
Гермиона нахмурилась.
— Перестань видеть оскорбления там, где их нет, — строго произнесла она. — Ты обижаешься только потому, что хочешь обижаться.
Миртл перестала всхлипывать и уставилась на неё большими прозрачными глазами.
— Я и должна обижаться. Я же Плакса Миртл, которую все хотят обидеть. Разве нет?
С воем она взвилась под потолок и нырнула в ближайший унитаз, щедро обдав Гермиону брызгами с головы до ног. Отплёвываясь, Гермиона достала волшебную палочку и принялась сушиться. Любопытно. Выходит, отпечаток души Миртл сохранил характер не тронутым. Вот уже пятьдесят лет её призрак живёт в туалете, но развитие так и осталось на уровне тринадцатилетнего подростка.