Гермиона передёрнула плечами, выходя в коридор. Мысль о том, что можно вот так застрять на какой-то ступени развития, казалась ей ужасной. Миртл всё равно что попала в ловушку, вынужденная годы и годы повторять одни и те же ошибки по кругу…
Она резко остановилась.
Вот оно. Вот причина. Рон обижается потому, что с детства привык быть в чьей-то тени: вначале над ним довлели старшие братья, потом слава Гарри. Его восприятие мира — всего лишь инерция, привычка. Вот чего он пытался добиться: хотел ощутить собственную важность.
Как всё оказалось сложно и в то же время — проще простого! Желание пойти и немедленно поговорить с Роном зажглось в душе ярким пламенем. Гермиона чуть не бегом бросилась на его поиски. Как она могла думать, что между ними всё кончено?! Ничего не кончено, пока хотя бы один из двоих борется!
* * *
После двух бессонных ночей и тысячи сомнений Анжелина наконец-то приняла решение. Когда она оставила Алисию, ей пришлось приложить всю силу воли, какая у неё оставалась, чтобы не свернуть в сторону астрономической башни. Пустота, которую она ощущала после разговора с Джорджем, была буквально взорвана откровениями Алисии.
Она заставила себя вернуться в гостиную и умыться холодной водой. Затем отправилась в лазарет и весь день помогала Помфри, пока из головы не исчезло всё лишнее — страхи, боль, разочарование, непонимание. Теперь она могла разобраться в случившемся и в себе самой.
Сейчас она шла на встречу с Алисией, не чувствуя ничего, кроме спокойствия. Она знала: никакие слёзы, упрёки или заверения не смогут сбить её. Она всё решила и на этот раз будет следовать принятому решению до конца. Заметив её, Алисия тут же спрыгнула с подоконника и неуверенно улыбнулась. Глаза у неё были красные.
— Привет.
— Привет, — ровно отозвалась Анжелина. — Для начала ответь на вопрос. Зачем ты вернулась в Хогвартс?
— Из-за Оливера, — охотно объяснила Алисия. — После выписки из Мунго я должна была вернуться на работу, но бросила всё и помчалась за ним. Я уже ни на что не надеюсь. Мне просто нужно было провести с ним ещё немного времени, чтобы… отпустить. — Она исподлобья покосилась на Анжелину и снова уткнулась взглядом в пол. — Вот.
— А что насчёт нас и нашей дружбы?
Алисия покраснела и ещё ниже опустила голову.
— Я думала, ты меня не простишь, поэтому даже не попыталась… Я была уверена, что всё кончено.
«И не ошиблась», — подумала Анжелина, но вслух сказала:
— Ты ведь могла просто рассказать мне всё. Про Оливера. Ещё несколько лет назад.
Алисия смотрела на подругу обескураженно пополам с дикой надеждой в карих глазах.
— Ты прекрасно знаешь Оливера, — спокойно говорила Анжелина. — Из всех девчонок в Хогвартсе он больше всего общался со мной, Кэти и с тобой. Мы были для него партнёрами по команде. Он никогда не обращал на тебя того самого внимания не потому, что ты не в его вкусе, а потому что ему в принципе было неинтересно играть в любовь. Он любит играть исключительно в квиддич. Оливер — тот типичный парень, который не понимает намёков и не умеет читать по глазам. Так что у вас действительно было мало шансов, но если бы ты только рассказала мне…
Алисия судорожно вздохнула. Анжелина вдруг вспомнила разговор, состоявшийся между ними на этом же самом месте несколько лет назад. Тот самый разговор, когда она поняла, что такое лелеять надежду, которая давным-давно умерла, но ты об этом не знал. Наверное, Алисия ощутила то же самое, и в её голове сейчас калейдоскопом проносились яркие картинки того, чего уже никогда не будет. Анжелина знала, что может и не заканчивать, Алисия всё поняла, но она пошла до конца, чтобы никогда больше к этому не возвращаться.
— Я могла всё изменить. Мне всегда было легко общаться с Оливером, и ты прекрасно об этом знала. Я смогла бы подтолкнуть его, повлиять, заинтересовать. Ты знаешь, знаешь, что я бы сделала это для тебя. Но ты скрыла, и мы обе остались ни с чем.