— Это необходимая мера, мисс Уизли, — безо всякого раздражения в голосе ответила МакГонагалл. — Мисс Грейнджер ежедневно получает «Пророк», и я надеюсь, что благодаря ей вы знаете, какая сейчас неспокойная обстановка. — Она взглянула на карманные часы в форме кошачьей головы. — Ступайте, если не хотите впустую истратить отведённое время.
Авроры вышли первыми, Гарри и Джинни последовали за ними. Спускаясь по лестнице, Гарри хотел поймать руку Джинни, но она ускорила шаг, и его пальцы скользнули по воздуху.
— Я говорила с Роном, — сказала она, когда их странная процессия оказалась на аллее. — Они с Гермионой опять поссорились.
— Опять? А когда помириться-то успели?
Джинни пожала плечами и спросила:
— Что, если они окончательно расстанутся?
— Это не моё дело, — отрезал Гарри.
— Будет твоим, когда вашей дружбе придёт конец.
— Ты так говоришь, будто только этого и ждёшь, — огрызнулся Гарри.
Джинни мгновенно стушевалась.
— Извини. Я просто хочу, чтобы ты понимал, чем всё может закончиться.
— Я понимаю, — раздражённо ответил Гарри. — И что я могу сделать? Да, я боюсь, что наша дружба развалится, но ничем не могу им помочь.
Дальнейший путь они проделали в полном молчании. Гарри злился на себя за то, что сорвался на Джинни. Да, она говорит резкие вещи, но ведь Рон её брат, она волнуется за него. Да и за Гарри, если подумать, тоже. Если бы ей в самом деле было плевать на будущее их дружбы, она бы и слова не сказала.
Выйдя за ворота, авроры остановились.
— Вы трансгрессируете первыми, мы сразу за вами, — сказал один из них.
Гарри достал из-за пазухи мантию-невидимку и накинул на себя и Джинни. Потом сам взял Джинни за руку и крепко сжал. Закрыв глаза, сосредоточился на точке прибытия, крутнулся на месте и погрузился в давящую тьму.
С трудом сглотнув комок в горле, Гарри открыл глаза. Они стояли посреди той самой дороги, на которую он трансгрессировал с Гермионой в канун Рождества. Всё было точно таким же: и небольшие домики, и виднеющаяся впереди площадь, путь к которой указывали зажёгшиеся фонари. Только вместо снега всё кругом зеленело. Лёгкий ветер колыхал деревья и кусты, отчего листья шуршали, словно перешёптываясь. Как и в прошлый раз, Гарри до смерти захотелось снять мантию. Он оглянулся. Авроров нигде не было видно, и хлопка трансгрессии он не слышал.
— Где они? — будто прочитав его мысли, спросила Джинни.
— Без понятия. Давай снимем мантию?
— Мы обещали МакГонагалл. Только поэтому она нас отпустила.
— К чёрту МакГонагалл, её здесь нет.
Джинни колебалась.
— Если появятся Донован с Коллинзом, сразу наденем обратно, — пообещал Гарри.
Джинни согласно кивнула. Он стянул мантию и затолкал за пазуху. Ему показалось, что дышать сразу стало легче, и всё кругом теперь виделось более завораживающим, чем под мантией. Они постояли некоторое время в ожидании реакции, но никто так и не появился. Гарри посмотрел на Джинни и на этот раз просто протянул ей руку. Она приняла её без промедления, и вместе они неспешно пошли по улочке.
Вечерело. Закатное солнце окрашивало багрянцем спины. На дорогу ложились длинные тени. Оказавшись на площади, Гарри с колотящимся сердцем прибавил шагу, направляясь к обелиску.
— Куда ты меня ведёшь? — спросила Джинни.
Гарри остановился и показал наверх.
— Смотри.
Стела с множеством имён магическим образом исчезла. На её месте теперь стояла скульптура: взлохмаченный мужчина в круглых очках обнимает женщину с длинными волосами, на руках которой покоится младенец.
— Это твои…
Гарри кивнул, не в силах говорить. Джинни сжала его ладонь.
В прошлый раз он почти сбежал, не в состоянии видеть самого себя, выполненного в камне: весёлого и беззаботного, без шрама на лбу. А сейчас смотрел и никак не мог насмотреться. Наверное, потому, что смотрел не на себя. Он вглядывался в черты отца и матери и находил всё новые и новые сходства с самим собой. Черноволосый кареглазый мужчина и рыжеволосая зеленоглазая женщина счастливо смеялись и махали ему рукой…
Гарри моргнул. Видение исчезло.
— Идём? — тихо позвала Джинни.