— У меня не так много времени.
— Я могу призвать всё необходимое прямо сюда.
— Не стоит. У меня всё равно нет возможности должным образом проверить все документы. Вполне хватает того, что я увидел, а с бумажками мы разберёмся позже. Если я правильно понял, сейчас у вас нет нужды в чём-либо?
— Пока мы справляемся своими силами. Правда, нам потребуется… хм… новая мебель в класс защиты от Тёмных искусств.
— Новая мебель? Это не проблема. — Послышался скрип пружин. — Мне пора. Обращайтесь к моим заместителям. Они передают мне всё в кратчайшие сроки.
Раздались тяжёлые шаги, и Драко с Пэнси отпрянули было от двери, но тут снова заговорила МакГонагалл.
— Господин министр, могу я задать вам вопрос? Это касается Драко Малфоя и Пэнси Паркинсон.
Драко переглянулся с Пэнси.
— Что конкретно вас интересует?
— Почему этим двоим был вынесен одинаковый приговор? Разве тяжесть совершённых ими преступлений не слишком разнится?
Опять послышались шаги, затем натужный скрип пружин.
— Вы правы, но есть несколько нюансов. Мистер Малфой дерзил судьям, но давал честные ответы, а приговор принял скорее с облегчением, потому что ожидал заключения в Азкабане. Мисс Паркинсон действительно почти ничего не сделала, если бы не одно «но»: поведение во время слушания. У вас есть Омут памяти здесь, в учительской?
— Да, конечно.
Раздался звук, будто что-то очень тяжёлое поставили на стол. Драко вплотную приник к щели между дверью и косяком. Он разглядел широкую спину Шеклболта, сидящего левее стола, за которым стояла МакГонагалл, а перед ними — Омут памяти. Прямо сейчас из него, словно странный дымчатый цветок, выросла фигура Пэнси в кресле с цепями. Она медленно вращалась вокруг своей оси.
— Послушайте, что ответила мисс Паркинсон, когда ей задали вопрос, применяла ли она непростительные заклинания.
Призрачная фигурка в кресле сделала ещё один оборот, а затем раздался странно искажённый, словно из колодца, голос Пэнси из воспоминания:
— Да, и что? Кто их не применял? На войне все средства хороши. Я защищала себя.
Очень странно было видеть и слышать Пэнси там, в учительской, и в то же время понимать, что она стоит рядом.
— Я поражена, — сказала МакГонагалл.
Шеклболт поводил палочкой в Омуте, вытянул из него белёсую прядь и поднёс палочку к виску, позволяя нити воспоминания вернуться на своё место.
— Как видите, мисс Паркинсон нисколько не раскаялась, а приговор приняла как унижение. Мистер Малфой раскаялся в сделанном выборе, и у судей был повод верить ему. Они его испытали.
Картина собственного суда возникла в памяти, словно это было вчера. Так вот что они делали! Оказывается, все эти дурацкие вопросы были проверкой. А ему-то казалось, что судьи просто издеваются.
— Но откуда вам известно, о чём именно думали Малфой и Паркинсон?
— У меня свои способы, директор МакГонагалл, — туманно отозвался министр и снова поднялся. — Больше у меня нет ни минутки свободного времени.
— Спасибо, что навестили нас и…
Драко шарахнулся от двери, не дослушав обмен любезностями. Они с Пэнси коротко переглянулись и кинулись в сторону башни Рейвенкло.
Когда синяя дверь закрылась за спиной, Драко с Пэнси рухнули в кресла, с трудом переводя дух. Всё же не зря он остался и подслушал разговор. Если бы не Пэнси… Он вдруг почувствовал отвращение. Там, в Омуте памяти, Драко увидел не просто Пэнси Паркинсон, он увидел того, кем сам когда-то хотел стать.
— Ты слышал? — возмущённо взвизгнула она. — Знаток чужих душ выискался!
Драко молча поднялся. Пэнси заметила его замешательство.
— Что скажешь в оправдание очередной лжи? — сладко пропела она. — Ты же убеждал меня, что ни перед кем не ползал, а теперь оказывается, что ты искренне раскаялся.
Драко скривился.
— Я не больной на голову, Паркинсон. Да, я сожалею. Я не хочу снова пытать людей. Как ты можешь оставаться такой…
— Я защищалась, — перебила Пэнси. — А жалость — это к гриффиндорцам.
Драко ощутил нехватку воздуха, словно что-то душило его за горло.
— Да ведь ты даже не знаешь, что это такое, — прошептал он, охваченный воспоминаниями о невыносимой боли.