Портрет скрипнул, и на красный ковёр шагнул бледный встрёпанный Майкл. Под глазами у него залегли тёмные круги, правую руку туго перетягивала повязка. Он замер, пригвождённый несколькими взглядами, а через секунду широким шагом направился в спальню.
— Майкл, — окликнула Гермиона.
Он кинул на неё затравленный взгляд и бросился вверх по лестнице. Гермиона рванулась за ним.
— Майкл, открой, — она постучала в дверь его комнаты.
— Уходи!
— Я хочу с тобой поговорить.
— А я не хочу! Наговорился в кабинете директора!
Гермиона попробовала дверь плечом, но та оказалась заперта.
— Открой, или это сделаю я.
Несколько мгновений стояла тишина, а затем раздались тяжёлые шаги и щелчок. В открывшемся проёме показалось мрачное лицо Майкла.
— Впусти меня, — попросила Гермиона.
Он нехотя отступил.
— Чего тебе?
— Хочу понять, что тобой двигало.
Он закатил глаза.
— Ты пришла читать мне нотации?
— Я пришла поговорить. Майкл, это не шутки. Ты мог сильно покалечить его, а то и вовсе убить.
Он расхохотался. В глазах плескалось жестокое веселье.
— Заманчивая перспектива! В следующий раз буду стараться лучше.
— Следующего раза не будет, — строго сказала Гермиона. — Ты хоть понимаешь, что творишь? Тебя же могут выгнать.
— Пускай выгоняют, — пожал плечами Майкл.
Гермиона окончательно запуталась.
— Раз тебе всё равно, то, может, ты соберёшь вещи и уйдёшь с миром?
— Я сам решу, что мне делать! Думаешь, я боюсь исключения?! Чёрта с два!
— Если Шеклболт обратит на этот инцидент внимание, уход из Хогвартса покажется тебе цветочками!
— Плевать.
— То есть я могу прямо сейчас пойти к директору и сообщить, что лучше выдворить тебя из замка, пока ты не натворил новых глупостей?
— Иди куда хочешь.
Гермиона возвела глаза к потолку.
— Я же пытаюсь помочь…
— Мне не нужна помощь! — крикнул Майкл.
Она потёрла лоб рукой. Ладно, попробуем по-другому.
— Что он сделал?
— Тебе рассказать, в чём виноват Малфой?
— Я не об этом. Что он сделал тебе? Может… Может, кто-то из твоих родных погиб от руки Малфоев или при их участии?
На дне его светлых глаз как будто всколыхнулась боль, но даже если она и была, её тут же скрыла тень гнева.
— Будь так, вряд ли этот ублюдок сейчас был жив.
— Ты сам не знаешь, о чём говоришь.
— Зато ты всё на свете знаешь, мисс я-во-всё-сую-свой-длинный-нос.
Гермиона сжала губы и молча пошла к двери.
— Что, бежишь к МакГонагалл, чтобы пожаловаться на моё плохое поведение? — в отчаянии закричал Майкл.
Гермиона остановилась и сложила на груди руки.
— Тебе же вроде наплевать.
Он невесело рассмеялся.
— Ну конечно! Мисс Высокомерие ничего не видит дальше собственного носа, правда?
Майкл подошёл к зеркалу и уставился на своё отражение.
— Я смотрю на себя, и чувствую боль. Я закрываю глаза, и чувствую боль. Я вижу его, и чувствую боль. Посмотри на меня!
Он снял футболку. Гермиона прижала к губам ладонь. Всё тело Майкла оказалось испещрено уродливыми рубцами. В голове сами собой всплыли воспоминания. Они только-только ограбили «Гринготтс» и прибыли в Хогвартс, чтобы отыскать последние крестражи Волдеморта. Невилл встретил их в потайном проходе, соединявшем трактир Аберфорта Дамблдора со школой, и рассказал, что творили Пожиратели.
«...Кэрроу, похоже, догадались, что без меня тут не обошлось, и круто за меня взялись. А тут ещё Майкла Корнера поймали, когда он освобождал первокурсников, которых они заковали в цепи. Его пытали очень жестоко…»*
— Посмотри, что они со мной сделали.
Гермиона сглотнула. Какую же боль ему пришлось вытерпеть, если после этого остались такие шрамы? Они не шли ни в какое сравнение с белёсыми полосками на её руке.