Она попыталась овладеть голосом.
— Но ведь… Это сделал не Малфой, а Кэрроу.
— Плевать! Он виноват в том, что они попали в школу! Малфой и только он виноват во всём, что случилось!
Майкл со всей силы пнул ближайшую тумбу, так что она отъехала и ударилась об стену. Все вещи полетели на пол. Гермиона вздрогнула.
— Майкл, пожалуйста, послушай меня, — мягко заговорила она. — Ты очень пострадал, но не Малфой пытал тебя, а Кэрроу. Малфой просто…
— Ну? Что? Какое оправдание придумаешь для него ты? Все вокруг только и делают, что оправдывают этого урода! Как будто он ничего не сделал! Почему все защищают его?!
— Я не оправдываю его. И не пытаюсь защищать. Я просто хочу предостеречь тебя от совершения ошибки. Малфой уже получил своё, как и Алекто Кэрроу. Её брат тоже скоро получит по заслугам. Ты сделал из Малфоя козла отпущения.
— Если бы не он, Кэрроу бы никогда не проникли в Хогвартс и ничего бы не случилось!
Гермиона пыталась отыскать ответ, но она никогда об этом не задумывалась.
— Я не знаю, что тебе сказать, — честно призналась она. — Но если ты искренне считаешь Малфоя виноватым во всём, что произошло с тобой, то тебе в самом деле будет лучше уехать. Ты не сможешь спокойно находиться рядом с ним, а Шеклболт вряд ли пошлёт его на исправительные работы в другое место. Будь умнее, Майкл, покончи с этим раз и навсегда.
Майкл усмехнулся.
— Как у тебя всё легко и просто. Ты правда думаешь, что я бы торчал тут, если бы мне было куда пойти?
Он повернулся спиной, демонстрируя новые рубцы, от которых похолодело в желудке, и принялся одеваться. Гермионе вспомнились слова Терри о том, что Майкл никогда не говорил о семье.
— Почему ты не можешь покинуть Хогвартс?
— Потому что мне некуда идти, Гермиона! Нет у меня дома! У меня никого нет в этом грёбаном мире!
Сердце сжала холодная лапа тоски. Сколько раз она сама хотела бросить всё и вернуться домой! Вот только ей не к чему было возвращаться. Родители её не помнят, а дом… Возможно, он давно разрушен Пожирателями. От её прежней беззаботной жизни ничего не осталось.
— Я не знала об этом, — тихо произнесла Гермиона.
Майкл плюхнулся на кровать и вцепился в волосы здоровой рукой.
— Мой отец — пьяница. Его лишили родительских прав, когда мне было пять. Мать бросила нас ещё раньше. Думала, что я сквиб. Я рос в магловском приюте, и, если бы не письмо из Хогвартса, гнил бы сейчас где-нибудь под Вудстоком, а то и вовсе сдох.
— А другие родственники? — с надеждой спросила Гермиона. — Хоть кто-то?
Майкл пожал плечами.
— Дядя. Но я нужен ему не больше, чем книга троллю.
— Ты когда-нибудь с ним общался?
— Нет.
— Тогда откуда уверенность?
Майкл не ответил.
— Ты знаешь, где он живёт? Свяжись с ним! Он волшебник? Или хотя бы знает о мире магии? Может, он ждёт от тебя вестей…
— Будь я ему нужен, он бы уже нашёл меня.
Гермиона сочувственно смотрела на его сгорбленную фигуру. Теперь она не могла позволить выставить его за порог, отправить в никуда. Да и вряд ли профессора пребывали в неведении. Понятно, почему на ситуацию смотрели сквозь пальцы. Оставалось надеяться, что поиском родственников уже занимаются.
Гермиона поняла, что здесь ей больше делать нечего. У двери она обернулась.
— Ты разъедаешь себя ненавистью к людям, которые уже получили или получат своё. Вместо созидания ты стремишься к разрушению. Но разрушение не приносит спокойствия, оно только увеличивает пустоту внутри. Мы здесь, чтобы стремиться в будущее, а не увязать в прошлом. — Она посмотрела на свою руку. — Любые шрамы можно пережить.
— Ты права, — хрипло откликнулся Майкл. — Шрамы можно пережить. Но боль я запомню навсегда.
* * *
…Она бежит коридорами Хогвартса. Она должна успеть, иначе всему конец. Её ослепляет вспышка света. Она жмурится, прикрывая рукой глаза.
— Ты ничего не решаешь! — грохочет голос, сотрясая пол и стены. — ТЫ. НИЧЕГО. НЕ РЕШАЕШЬ.
Она снова бросается вперёд. Она должна успеть. Должна!