— Да что ты себе… Как ты смеешь так со мной разговаривать, ты, паршивая грязнокровка!
На лице Грейнджер не дрогнул ни один мускул.
— Других аргументов, как обычно, не нашлось? — невозмутимо поинтересовалась она.
Пэнси ошарашенно уставилась на неё. Грейнджер же преспокойно закатала рукав халата и в холодном свете луны продемонстрировала предплечье, на котором Беллатриса вырезала оскорбительное слово кинжалом и собственной ненавистью.
— Как видишь, мне больше не нужны напоминания о статусе моей крови. Я грязнокровка, Паркинсон. Но где я — и где ты.
Драко во все глаза смотрел на Грейнджер, весь вид которой так и дышал чувством собственного достоинства. Он понимал, что кто-нибудь может заметить его бодрствование, но ему было слишком интересно, как отреагирует Пэнси. А Пэнси, видимо, понятия не имела, как реагировать. Было похоже, что она скорее разревётся и убежит.
— Ты… Ты высокомерная… высокомерная…
— Да? Кто же? Продолжай, — подбодрила Грейнджер.
Драко не верил собственным ушам. Да она же издевается!
— Ну хватит, — вмешался Поттер. — Паркинсон, иди куда шла. Фляга останется у нас. Всё, балаган окончен. — Он повернулся к Грейнджер. — Помфри тут нет, иначе она бы уже вышла. Пойдём обратно.
Грейнджер кинула на Пэнси равнодушный взгляд и пожала плечами.
— Ладно, — легко согласилась она, засовывая флягу в карман халата.
Они уже развернулись, чтобы уйти, но тут Пэнси наконец-то обрела дар речи.
— Да что вы вообще можете знать о нас!
Поттер и Грейнджер обернулись к ней с одинаковым выражением недоумения на лицах.
— Благородные гриффиндорцы! Вы ничем не отличаетесь от нас! Такие же заносчивые, высокомерные и самовлюблённые! Вы презирали нас за это, а сами ничем не лучше!
Она сплюнула на пол, как будто поставив жирную точку в собственной обличительной речи в адрес благородных гриффиндорцев.
— Это был ваш выбор, — ответил Поттер; злобная филиппика в исполнении Пэнси нисколько его не тронула. — У нас всех он был, и мы его сделали.
Пэнси расхохоталась.
— Выбор? У нас не было выбора, Поттер! Мы были зачаты, выношены и рождены с этими убеждениями. Мы всю жизнь верили, что мы лучшие, мы избранные! А теперь всё против нас. Всё рухнуло! Наша прежняя жизнь навсегда закончилась! Её больше нет!
— Это был ваш выбор, Паркинсон, — повторил Поттер. — Теперь он стал вашей ношей.
Двери лазарета распахнулись.
— Что здесь происходит? Это ещё что такое? Посторонние в лазарете посреди ночи! — Мадам Помфри коршуном пронеслась вдоль кроватей. — Кто разрешил вам поднять здесь такой шум? Немедленно все вон!
Пэнси как ветром сдуло. Поттер тоже потянул Грейнджер за рукав, но она отмахнулась.
— Мадам Помфри, мы пришли за зельем для Гарри. Он забыл взять его вечером.
— Зелье? Идите за мной. Подумать только, стоило оставить рабочее место на пять минут!
Поттер дождался Грейнджер с зельем, и они покинули лазарет. Драко снова остался один в темноте, только мадам Помфри возилась и негромко бормотала что-то в своём кабинете.
Драко попытался заснуть, но сон не шёл. Он сердито уставился в потолок.
С чего вдруг Пэнси решила его проведать? Чтобы позлорадствовать? Но фляжка с вином никак не вписывалась в эту стройную теорию… Драко плюнул думать о мотивах Паркинсон. Драккл разберёт, что творится в её голове!
И всё же в этом споре он был на её стороне. С детства отец внушал ему, что он особенный, а Драко очень старался убедить в этом окружающих. Его очень злило, когда кто-то отказывался верить в его уникальность. А потом началась взрослая жизнь, реальная и страшная. За много месяцев в логове Тёмного Лорда, в которое превратился его собственный дом, Драко окончательно смирился с тем, что он — просто марионетка в руках умелого кукловода, и что ниточки, удерживающие его, могут быть перерезаны в любой момент.
Под конец войны он уже не был на стороне Волдеморта. Он был на стороне своей семьи. Только поэтому он продолжал выполнять приказы и приезжать на каникулы в Малфой-мэнор. Он не мог защитить даже самого себя, не говоря о родителях, так что просто подчинялся, только бы не стало хуже. И всё же он не просил помощи у Снейпа, старался всё сделать сам и долго никому не рассказывал о том, что его гложет. Хотя ему не к кому было обратиться. Отец сидел в Азкабане, да и не стал бы Драко ему жаловаться; мать была против его затеи, в школе он ни с кем не мог это обсудить, а Снейпа воспринимал исключительно как соперника отца.