— Кто это? — спросил Джордж.
— Первый состав Ордена Феникса. Её мне дал Грюм три года назад в доме на площади Гриммо. Я тогда был не готов к такому подарку. Видеть их всех живыми и… в своём уме… — Он запнулся. — Но, когда всё закончилось, я был рад, что фотография не пропала.
Гарри бережно поместил фотографию в альбом, приклеив с помощью заклинания.
Джордж подумал, что ни разу за прошедшее со смерти Фреда время не взглянул на его фотографию. В зеркало он тоже старался не глядеть, но если смотрел, то видел только себя, уставшего и выпотрошенного.
— Мёртвым проще, чем живым.
Джордж встрепенулся.
— Что… Что ты сейчас сказал?
— Мёртвым проще, — повторил Гарри. — Они ничего не чувствуют. Ни боли, ни пустоты. Им не нужно искать силы, чтобы просыпаться по утрам. Им просто всё равно. Они ничего не хотят. Им ничего не нужно. Нужно живым. Тем, кто остался оплакивать их. Кому достались боль, горечь и чувство вины.
Джордж затаил дыхание. «Мёртвым проще, чем живым». То же самое сказала ему Анжелина. Те роковые слова. Но одно дело слышать их от Анжелины, и совсем другое — от Гарри.
— Мы хотели бы стать кем-то, кто никогда не воевал и не терял близких людей, — говорил тем временем Гарри, — но мы не можем. Зато можем бороться и жить. Потому что частичка тех, кто ушёл, всегда с нами. Забыть об этом и просто сдаться — всё равно что предать их.
Он опустил взгляд к альбому. Потом встал и молча покинул берег, оставив Джорджа в задумчивости смотреть на водную гладь. Столько времени он был заперт в кокон своих эгоистичных переживаний и даже не помышлял о том, что вокруг него тоже есть люди, которым больно. У Гарри предостаточно поводов, чтобы бросаться с астрономической башни, но он живёт. Живёт и радуется жизни, какой бы она ни была.
* * *
Гермиона уютно устроилась в кресле напротив камина и читала книгу, когда в гостиную вошёл Гарри. Большая часть работ по восстановлению замка была выполнена, и теперь ребята чаще всего занимались своими делами. Будь у Гарри с Гермионой возможность уехать отсюда, они бы так и поступили, но им было не к кому возвращаться. Дом на площади Гриммо, по заверениям Гарри, по-прежнему не манил его, а Гермиона не хотела возвращаться в пустой родительский коттедж. Если, конечно, он вообще цел.
— Отправляемся сегодня? — спросила Гермиона.
— Угу. Ты готова?
— Всё собрала, только Живоглота не могу до сих пор найти. — Её голос зазвучал обеспокоенно. — Как думаешь, он мог убежать за территорию? Может, он потерялся или его схватил кто-то в Запретном лесу?
Гарри не успел ответить.
— Низзлы очень умные животные. Не зря они живут по сто лет.
Оба вздрогнули и как один обернулись к портретному проёму. Там, бледный и осунувшийся, но с живым взглядом стоял Джордж. Гарри и Гермиона быстро переглянулись между собой. Гермиона отложила книгу.
— Джордж, мы тут…
— Вы сегодня отбываете в «Нору»? — перебил Джордж.
Она быстро кивнула. Друзья ждали, что он скажет, и не смели сбить его неожиданный настрой.
— Я знаю, что у Джинни скоро день рождения. Что бы вы там ни думали, я помню.
— Джордж, да мы… — начала Гермиона.
— Короче, — он снова не дал ей договорить. — Я вёл себя… ужасно. Мама страдала, потому что я отдалился. Джинни тоже было больно. Рон не знал, что делать. Билл и Перси писали мне письма каждый день, а я… просто сжигал их. И они перестали писать. Даже Анжелина, которая никогда не отступает, сдалась. Потому что я сам сдался. Но сегодня я понял одну вещь: если я выжил, значит, так нужно. Я обязан с этим справиться, иначе смерть Фреда была напрасной. Ты помог мне понять это, Гарри. Когда ты смотрел на все эти фотографии, я вдруг подумал: сколько радостных моментов у тебя было? И сколько было скорби, потерь. Но ты справился. У меня было всё, и я потерял брата. У тебя не было ничего, и ты потерял гораздо больше. Я не имею права сдаваться, зная, что на свете живёт такой человек, как ты.
Гермиона была ошеломлена его исповедью. Джордж три месяца ни с кем не разговаривал, и вот… Глаза Джорджа прояснились, голос окреп. В нём звучала решимость, которая вселяла надежду, что теперь всё пойдёт на лад. Скорее бы Рон, Джинни и все Уизли узнали об этой замечательной перемене!