— Майкл, что происходит? — осведомилась Грейнджер начальственным тоном.
— Ничего, просто ставлю нашего друга в известность о последних событиях, — едва размыкая губы, процедил Корнер.
Поттер забрал у него газету. Потом показал Грейнджер, бросив на Драко взгляд исподлобья. Вне сомнений сейчас он вспоминал, как Драко потешался над ним из-за статей в «Пророке». Как не упускал ни единого шанса высмеять семью Уизли и слухи, раздутые вокруг Поттера, о его якобы ненормальности на пятом курсе. Не говоря о лжи, которую Драко распространял посредством газет. Тогда он испытывал почти физическую потребность унизить, растоптать. Поттер всегда и во всём был лучше. Даже Пожиратели смерти выказывали страх, когда после возвращения Тёмного Лорда Поттеру удалось ускользнуть. В то же время на Драко смотрели, как на школьника, мальчишку, не представлявшего из себя ничего особенного. Разве мог он, выращенный с уверенностью в собственной уникальности, смириться с этим?
Поттер ещё несколько секунд смотрел на колдографию Нарциссы, затем свернул газету и протянул её Грейнджер.
— Спасибо, что подержал «Пророк», Майкл. Гермиона не успела прочитать.
Корнер гадко ухмыльнулся.
— Как тебе первая полоса, Гарри? Я как раз прочёл её вслух.
Поттер посмотрел на Драко, но его взгляд был совершенно ровным, не выражающим злости, обиды или мстительности. Не было в нём и снисхождения. Поттер смотрел так, как мог бы смотреть на совершенно незнакомого ему человека: никак.
— Спасибо, Майкл, — повторил он.
Корнер скривил губы от досады. Пронзив Драко уничижительным взглядом, он убрался обратно в замок. Бут немного помялся, перебегая встревоженными глазами с Поттера на Грейнджер, как будто хотел что-то сказать, но передумал и тоже ретировался.
Драко остался наедине со своими некогда заклятыми врагами. Эти двое появились как нельзя кстати. Драко совершенно не улыбалось получить проклятие в грудь прямо перед воротами школы.
Он заметил, что Поттер по-прежнему на него смотрит.
— В чём дело, Поттер? Ждёшь благодарности за своё благородство?
Тот усмехнулся и пожал плечами, чем только разозлил.
Из вестибюля вышла МакГонагалл. Драко напрягся, но она не обратила на него внимания.
— Мистер Поттер, мисс Грейнджер! Как хорошо, что я вас застала. Пришло письмо из Министерства: назначена дата награждения участников Битвы за Хогвартс. Пройдёмте в учительскую, я сообщу вам подробности.
Быстрый взгляд из-за круглых очков, судя по которому попытки спрятать гнев и зависть за нахмуренными бровями провалились. Драко смотрел в спины удаляющимся победителям. Они спасали этот мир, в то время как он пытался его разрушить.
Теперь каждый получал свою награду.
* * *
На следующий день в половине шестого вечера, облачившись в свои лучшие мантии, ребята и профессора собрались в кабинете директора, чтобы через камин отправиться в Министерство. Ужин пришлось пропустить, поскольку после награждения планировался банкет в одном из лучших ресторанов Лондона, заказанном для магов на весь вечер.
Гарри осмотрелся. Последний раз он был в этом кабинете всего три с половиной месяца назад, когда, получив от умирающего Снейпа воспоминания, пришёл сюда, чтобы заглянуть в Омут памяти. Сейчас каменная чаша покоилась на своём месте в шкафчике за стеклянной дверцей. Кроме этого, больше ничто в кабинете не напоминало о профессоре Дамблдоре. Все бренчащие, звенящие и щёлкающие странные серебряные приборы были убраны. Теперь здесь царил педантичный порядок. Гарри невпопад подумал, что, если у Гермионы однажды будет свой кабинет, он будет выглядеть точно так же.
Гермиона, к слову, стояла рядом. Вчера за завтраком она позвала его на разговор и попросила прощения за свой срыв. Он был рад, что она не обиделась на него за опрометчивые слова.
Гарри нервничал. Частично — потому что не знал, как поведут себя Рон и Гермиона, когда встретятся в атриуме Министерства. С другой стороны его волновала сама церемония. Наверняка соберётся куча народу, а он пока что не научился подолгу выдерживать повышенное внимание к себе.
— Профессор МакГонагалл, на церемонии будут журналисты? — словно прочитав его мысли, спросила Гермиона.