— И я дурак, даром что гениальный изобретатель. Угораздило же связаться с тобой именно сейчас!..
Послышался глухой удар кулака о камень.
В душе стало пусто и холодно. Она была бы рада уйти, нет — сбежать! Но ноги не слушались, а воздух вдруг стал таким вязким, что трудно дышать…
— Если бы ты сейчас была здесь, я бы сказал… Точно знаю, что смог бы. На этот раз всю правду тебе в глаза! Идиот. Влюблённый безнадёжный кретин.
Сердце гулко стукнуло о рёбра. Что он сказал?
Секунда, чтобы решить. Меньше мига, чтобы взлететь по лестнице вверх. И вот она уже смотрит в его лицо при мягком свете волшебной палочки — когда только успела зажечь? — и пытается найти ответ, подтверждение, да что угодно! «Что ты сказал?»
— Энжи?
Сердцу стало щекотно, как будто к нему прикоснулись лёгким пёрышком. Всего лишь мгновение они смотрели друг на друга, и вдруг его голова упала на грудь. Звон заставил вздрогнуть и осветить палочкой нижние ступени лестницы. Ну конечно, опять напился.
Она убрала упавшую на лоб рыжую чёлку.
Что же ты сказал, Джордж?
* * *
Гермиона сидела в кресле и почёсывала за ухом дремлющего на коленях Живоглота. Поспешное возвращение в Хогвартс не принесло нужного облегчения, но и оставаться в «Норе» не было ни сил, ни желания. Никогда прежде Гермиона не ощущала себя настолько одиноко. Даже в детстве, когда ребята в школе дразнили её зубрилой. Да, она зубрила, что с того? Но теперь, когда она так хотела сблизиться с Роном, слышать в ответ, будто она равнодушная эгоистка, оказалось невыносимо.
Не таких отношений она хотела. Не так она себе всё это представляла. Всю жизнь перед глазами был замечательный пример родителей: там, где мама проявляла излишнюю заботу, папа ловко смягчал ситуацию, и наоборот, если папа бывал чрезмерно настойчивым, маме удавалось найти компромисс. У них с Роном не получалось абсолютно ничего.
Добавлял хлопот и Майкл. После того как Терри рассказал шокирующие подробности, она не знала, что и думать. В тот день Гермиона «забыла» об этом до самого вечера, пока не столкнулась в коридоре с Малфоем, который, сам того не сознавая, подтвердил слова Терри — не могли они независимо друг от друга соврать одинаково. И всё же, вернувшись в гостиную с Живоглотом, она подумала и… решила ничего не говорить МакГонагалл. В конце концов, это просто слова. Да, Майкл уже поднимал руку на Малфоя, но после выговора крупные стычки прекратились. Гермиона не могла поверить в серьёзность подобных угроз. Майкл, конечно, был не особенно приятной личностью, но до такого он бы точно не опустился. Всё же шрамы он получил за то, что освобождал первокурсников из цепей.
Но главной причиной было то, что Гермионе попросту не хотелось заниматься этими проблемами. Она была сыта по горло бесконечными ссорами и выяснениями отношений. Да ещё сны о родителях беспокоили ночами… Хорошо хоть Живоглот вернулся. С ним стало не так тоскливо. Словно почувствовав её мысли, кот поднял голову и коротко мяукнул. Бедный Живоглот. Оказывается, всё это время он был вынужден скрываться, потому что приглянулся ополоумевшей кошке Филча.
Портрет скрипнул, и в гостиную вошёл Гарри.
— Привет, — негромко произнёс он.
— Привет, — эхом откликнулась Гермиона.
Гарри сел рядом.
— Ты вчера так внезапно исчезла.
— Да. Мне… стало нехорошо.
— Это был честный ответ?
— Неужели мне и перед тобой нужно оправдываться?
— Не нужно, конечно, — поспешно заверил Гарри. — Я просто подумал… Может, опять что-то произошло.
Гермиона сглотнула комок в горле.
— Произошло достаточно.
— Гермиона…
— Ты знаешь, что он сказал мне после дня рождения Джинни? — перебила она дрожащим голосом. — Что у нас бы не было проблем, если бы я… Если бы я не стёрла память родителям.
Гарри недоверчиво и одновременно потрясённо молчал.
— Я об этом не знал, — произнёс он наконец. — Возможно, Рон не то хотел сказать. Он ведь был обижен…