Внезапно факелы на стенах потухли на мгновение и тут же снова загорелись, но уже с такой силой, что пламя взвилось до потолка. Драко машинально потянулся за палочкой.
— Ма-а-алфо-о-ой!..
Он попятился. Это сон! Ему только снится! Нога налетела на невидимое препятствие, и Драко упал. Поднял голову и едва не закричал от ужаса, когда на него налетела огромная тень с красными глазами. Он закрылся руками. Тень достигла его и пропала, растворившись в воздухе, а следом раздалось мерзкое хихиканье, и знакомый голос гнусаво пропел:
Драко Малфой, ты злодей!
Лишний в Хогвартсе теперь!
Драко нос к носу встретился со школьным полтергейстом.
— Жалкое отродье низшей магии! — выругался он, поднимаясь.
Пивз залился противным смехом и принялся кружить возле него, распевая оскорбительные стишки. Драко старался не поддаваться, прекрасно понимая, что именно этого и добивается существо. Но на полпути сбился с шага, когда под ноги ему прилетела скомканная бумага.
Вчерашний выпуск «Пророка».
Он схватил газету и расправил. С колдографии на него уставились злобные глазки Августа Руквуда, того, кто хотел убить Драко во время Битвы. Руквуд ненавидел Малфоев и не упускал ни единой возможности очернить их перед Лордом. И убил бы Драко, если бы не тот невидимый спаситель.
Добравшись до гостиной, Драко ударил бронзовым молотком. Клюв орла открылся, и мелодичный голос вопросил:
— Что такое добро и зло?
— Кому какое дело? — огрызнулся Драко.
Он дёрнул за ручку, но дверь была заперта.
— Что такое добро и зло? — безмятежно повторил клюв.
— Нашла что спрашивать на ночь глядя!
Клюв промолчал. Чёрт! Дурацкая птица с идиотскими вопросами! Придётся сосредоточиться, не ночевать же в коридоре.
Добро и зло, добро и зло… Наверняка у гриффиндорцев мигом бы отыскался нужный ответ. Считал ли себя злодеем Тёмный Лорд? Ведь он убивал и разрушал. Дамблдор, разумеется, считал себя хорошим. Значит, Тёмный Лорд — зло, а Дамблдор — добро. Но Тёмный Лорд воевал за идею, в которую верил, ради которой проливал кровь, хоть и не свою…
— Понятия зла и добра для каждого свои, потому что правда у каждого своя, — вынес вердикт Драко.
— Интересное рассуждение.
Он кисло улыбнулся в ответ.
Войдя в спальню, бросил «Пророк» на тумбочку — там он и пролежал до тех пор, пока Драко не собрался ложиться спать. Он видел, как Грейнджер вчера получила этот номер, как она читала его, не обращая внимания на разгоревшуюся словесную баталию совсем рядом. Драко хотел вырвать у неё «Пророк» и жадно вчитаться в каждое слово, и вот он лежит здесь, только руку протянуть, но Драко не решался. Что он там найдёт? Вдруг его мать уже осудили и бросили в Азкабан? А что с отцом? Что написали про него самого?
На обеде Корнер сверлил его взглядом, а вечером намеренно пытался подловить Драко перед ужином, на который тот так же намеренно опоздал. Драко стоял и ждал Корнера, не зная, как поступить. Убежать? И сколько потом он будет бегать? Вот почему он остался, словно пригвождённый к полу.
А ведь Корнер учился в Рейвенкло. Может, Драко сейчас спит на его кровати…
Его вдруг осенило: чокнутая Лавгуд тоже училась в Рейвенкло. Точно! Он вспомнил. Она носила мантию с синим подбоем и сидела за рейвенкловским столом. Два таких разных рейвенкловца. Удивительно. Если бы Корнер нашёл его во время битвы, то прибил бы без раздумий.
Взгляд снова упал на «Пророк». Драко всё-таки взял его и развернул. Первые две статьи пробежал мельком, но стоило перевернуть страницу, как в горле появился ком. С колдографии на него смотрел отец. Некогда блистательный Люциус Малфой сейчас был похож на безродного оборванца, и не только из-за спутанных волос и тюремной робы. Его глаза… Они изменились. Это были глаза окончательно сдавшегося человека.
Драко прочёл статью, и злость забилась у него в висках. Да что себе позволяет эта тварь?! Он отшвырнул газету.
Достав перо и чернильницу, Драко разложил на тумбе чистый пергамент, выписал числа, надписал три прямоугольника цифр: «Июнь», «Июль», «Август» — и зачеркнул первые два дня в июне.