— Пора, Глотик.
Анжелина ждала в гостиной.
— Присмотри за Живоглотом, — попросила её Гермиона. — Корм я оставила на тумбочке, но ты лучше спрячь потом, чтобы он не добрался.
Заручившись обещанием, что всё будет в порядке, Гарри и Гермиона покинули гостиную через портретный проём. На повороте к Главной лестнице им встретились Дин, Шеймус, Терри и Майкл. Они что-то весело обсуждали.
— Майкл слишком легко отделался, — сказала Гермиона, когда голоса за спиной затихли.
— По-твоему, надо было обойтись с ним суровее?
— Во всяком случае, не спускать всё на тормозах. Неважно, кто и кого. Получается, Майкл распустил руки и отделался всего лишь чисткой совятни.
— Без магии, — многозначительно добавил Гарри.
— Надеюсь, этого окажется достаточно. Порядок нужно поддерживать вне зависимости от пристрастий. Майклу, можно сказать, повезло. Ещё и в Хогсмид собрались на все выходные.
— Никто не будет рвать жилы за оправданного Пожирателя. Жив, и ладно. К тому же у МакГонагалл нет рычагов воздействия, сейчас не школьное время, а мы все совершеннолетние.
— Ты так говоришь, как будто тебе жаль.
Гарри бросил взгляд на вход в Большой зал, откуда как раз вышел Малфой.
— Может и жаль.
Гермиона вздохнула. Происшествие недельной давности встряхнуло не на шутку. И не потому что ей было жаль, а потому что она считала это неправильным. Ей не нравилось, как кренятся весы справедливости, одаривая снисхождением одного и ущемляя другого. Малфой получил по заслугам, Визенгамот определил его участь, и не Майклу решать его судьбу.
— Уверен, МакГонагалл смогла повлиять на него, — вернул из размышлений голос Гарри. — Майкл всю неделю помалкивал.
Майкл в самом деле стал тише воды, ниже травы. Даже извинился перед МакГонагалл за непотребное поведение. Гермионе это не нравилось. Майкл фактически вышел сухим из воды и теперь мог нащупать слабину, чтобы впоследствии ею пользоваться. Не стоило обходиться с ним настолько мягко и вестись на покладистость. Гермиона ожидала подвоха. Было в поведении Майкла по отношению к Малфою что-то… Что-то большее, чем просто желание поиздеваться над проигравшим. Она была уверена: свой решающий удар он ещё не нанёс.
С их прошлого посещения «Нора» заметно похорошела. Хотелось верить, что те же изменения коснулись и обитателей, но фарфоровая улыбка миссис Уизли бесследно развеяла надежду. И всё же весь день Молли провела с ними: ребята вновь помогали по хозяйству, на этот раз разгребая чердак, расположенный над комнатой Рона.
— Не дай Мерлин не успеем убрать всё до вечера, — ворчал тот, без энтузиазма ворочая коробки магией и как попало сваливая в углу.
— Рон, пожалуйста, аккуратнее! В одной из этих коробок наш с отцом свадебный сервиз.
Рон скорчил гримасу, когда мать пропала из виду, и утёр лоб тыльной стороной ладони. Он радовался только, что его самого не заставили лезть на чердак. Созерцать домашнего упыря у него не было ни малейшего желания.
— Между прочим, ты должен быть ему благодарен, — заметила Джинни. — Он прикрывал тебя несколько месяцев.
— О да. Роль «Рон Уизли сильно изменился за лето» стала центральным событием в его однообразной жизни. Что бы он без меня вообще делал? Так и торчал бы на грязном чердаке.
Расчистить комнату удалось только к вечеру. Миссис Уизли и без того замирала над каждой второй коробкой, а потом ей в руки попал свитер — один из тех, что она вязала каждый год своим детям. На нём желтела вышитая буква «Ф». Рон выхватил свитер из рук матери и бросил красноречивый взгляд на сестру. Джинни поспешно вывела её под локоть, и до вечера Молли так и не появилась. Гермиона всерьёз обеспокоилась. Голову посещали ужасные мысли о людях, умерших от горя. После ужина, который пришлось готовить самостоятельно, она и Джинни поднялись на пятый этаж. Рон категорически отказался.
Дверь оказалась не заперта, и Гермиона повернула ручку, впуская Джинни с подносом. Сама войти не решилась и даже не заглянула в комнату.
— Спас-сибо, доч-ченька, — пролепетала миссис Уизли слабым голосом.
Джинни что-то тихо ответила и вышла. Гермиона не стала задавать вопросов, и они молча спустились на кухню, где их ожидал новый сюрприз: мистер Уизли и Перси вернулись домой.