Гермиона и Гарри переглянулись. Они знали, отчего Скитер никак не отреагировала на провокационный снимок Руквуда. Наверное, сгрызла своё перо от досады.
День превратился для Гермионы в ожидание ночи, когда можно закрыться в комнате и наконец-то расслабиться. Всё-таки вдвоём с Роном ей было проще. Она сняла с волос резинку и принялась расплетать косу, смотрясь в зеркало в потёртой раме, одолженное у Джинни.
— Ого! — воскликнул Рон. — Ты знала, что Оливер Вуд стал резервным вратарём в основном составе «Паддлмир Юнайтед»?
Разумеется, Гермиона об этом не знала, она ведь не интересовалась квиддичем. Но вслух сказала:
— Здорово, что Оливер продолжает идти к своей цели.
Рон вздохнул и положил газету на колени. Гермиона присела рядом.
— Почему бы тебе не попробовать пробиться в какую-нибудь команду?
— Меня не возьмут в крупный клуб. Я год не тренировался. Я же не Оливер, который бредил квиддичем с пелёнок.
— Необязательно сразу пробоваться в такую команду. Можно начать с более простых.
— Спасибо, что так в меня веришь, — кисло отозвался Рон.
— Ты же сам сказал, что давно не тренировался. Попасть в команду, пускай не такую сильную, всё лучше, чем сидеть и мечтать.
— Гермиона, я не хочу об этом говорить.
Рон сполз под одеяло и улёгся к ней спиной. Она дотронулась до его плеча, но он даже не шевельнулся. Погасив свет, Гермиона забралась под одеяло рядом с Роном и обняла его. Очередная трудовая неделя дала о себе знать: усталость сморила её, едва Гермиона опустила веки.
Непонятный звук ворвался в сознание прежде, чем она полностью вышла из-под власти сна. Кровать качнулась под ней, и Гермиона начала падать, пытаясь ухватиться за воздух…
Она распахнула глаза и только успела шарахнуться от взметнувшей руки. Резко села, соображая, где она и что происходит.
Рон метался по кровати.
— Фред!.. — простонал он. — Нет, Фред!
Гермиона утёрла лоб дрожащей рукой и ухватила Рона за плечи, но тот продолжал метаться, не просыпаясь.
— Рон! Рон, проснись!
Она склонилась над ним и подула ему на лоб. Постепенно он перестал вздрагивать, а потом медленно открыл глаза; грудь вздымалась и опадала от тяжёлого дыхания.
— Гермиона… — прохрипел Рон и отвёл её ладонь от своего лица.
Сел, запустил пальцы в волосы, потёр лицо. Пот насквозь пропитал его майку, простынь и подушку.
— Я тебя не задел?
— Всё нормально, — отозвалась Гермиона, хотя зубы у неё стучали друг об друга.
Рон выбрался из постели, подошёл к умывальнику и несколько раз плеснул в лицо водой. Гермиона подтянула к себе колени.
— Тебе часто такое снится?
Рон оттолкнулся от раковины и повернулся. Косой луч лунного света, падавший в окно, захватывал только ноги, лицо оставалось в тени.
— С тех пор как вернулся домой.
Значит, он просто молчал. Всё это время…
Гермиона подошла к Рону и крепко-крепко обняла. Она знала, что война не даст забыть о себе так быстро. Знала, что будет тяжело. Знала, через что придётся пройти. Ей самой нередко снились родители, и она просыпалась посреди ночи, чувствуя, как по виску скатывается слеза.
— Я с тобой, всё хорошо, — прошептала она.
Они справятся. Потому что они сильные.
* * *
— Что это?
— Открой.
Рон и Гермиона стояли возле кладовки под лестницей, куда она утащила его сразу после завтрака. Рон откинул крышку небольшой деревянной шкатулки.
— Я хочу, чтобы ты его носил.
Он поддел чёрный шнурок и вынул медальон, отливающий металлическим блеском в свете солнечных лучей.
— Что это? — повторил Рон, ловя медальон на ладонь и внимательно рассматривая.
— Ловец снов. Амулет. Древние индейцы верили, что он способен защищать от злых духов. Плохие сны запутываются в переплетении нитей, а хорошие проскальзывают между ними. Мне подарила его мама, перед тем как я в первый раз поехала в Хогвартс. А теперь я хочу, чтобы его носил ты. Чтобы дурные сны больше не возвращались, — тихо закончила Гермиона.