Рон тронул пальцем металлические пёрышки.
— Он красивый. Но ты уверена? Подарок от мамы… — Он протянул медальон обратно.
— Уверена, — Гермиона загнула его пальцы, скрывая ловец в кулаке. — Просто носи его.
Она не стала рассказывать ему легенды о ловцах снов. Ведь если бы Рон узнал про пауков, которые якобы и сплели чудесную паутину, ни за что бы не согласился его взять. Как не рассказала и о том, что сама никогда не верила никаким амулетам, и потому зачаровала ловец так, чтобы он действительно защищал сознание во сне.
Теперь она будет спокойна.
* * *
Гермиона открыла глаза и сощурилась от тусклого света, среди ночи показавшегося ослепляющим. Помассировала веки и приподнялась на локте. Рон сидел на своей кровати, скрестив ноги, и пытался читать журнал при неверном свете волшебной палочки.
— Эй, — тихо позвала она. — Не спится?
Он пожал плечами. Стрелки часов показывали второй час ночи. Гермиона сползла со своей кровати и села рядом с ним. Вблизи он казался ещё более вымотанным, особенно в мертвенно-бледном мерцании палочки. Ловец снов выглядывал из-за края майки.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказала она.
— Ты тоже выглядишь усталой, — он провёл кончиками пальцев по её щеке.
По спине побежали мурашки. Сердце вдруг пропустило удар, а потом и вовсе замерло от лёгкого прикосновения, от приглушённого голоса, от взгляда голубых глаз, в которых танцевали блики тусклого света.
— Нокс! — шёпотом приказал Рон и не глядя убрал палочку на тумбу.
Он подался вперёд. Гермиона ответила на поцелуй. Его руки скользнули по её спине. Гермиона невольно вздрогнула. Рон отстранился на мгновение, собираясь что-то сказать, но Гермиона приложила палец к его губам.
— Не говори ничего.
В её душе укрепилась решимость. Сегодня. Сейчас.
— Боишься? — всё-таки спросил он.
— Совсем чуть-чуть.
* * *
Он бежит по коридору из последних сил. Ноги становятся ватными, глаза застилает мгла, но он продолжает бежать, словно за ним гонятся все демоны ада. Наконец он видит его, он протягивает руку…
— Фред!
Брат удивлённо оборачивается, и вдруг пол уходит у него из-под ног. Фред проваливается вперемешку с каменными обломками.
Вновь коридор. Он бежит. На этот раз он успеет. Должен успеть! Он окликает брата, протягивает руку… Стены рушатся, погребая под собой жутко улыбающегося Фреда.
— Фред! — кричит он в облако пыли. — Фред! Ответь мне! Фред! ФРЕД!
Он стоит на коленях, беспомощно сжимая кулаки.
— Почему я не могу до тебя добраться? Почему ты оставил меня…
Джордж понял, что лежит в насквозь пропитанном влагой коконе из одеяла. Кровать. Хогвартс. Он открыл глаза, и по щекам тотчас прокатились две крупные слезы.
Опять этот сон. Как будто кто-то проворачивает воткнутый в больное сердце нож. Джордж не видел, как погиб Фред, не знал, какими были его последние слова. У него попросту не хватало духу спросить об этом. Он не готов признать, что Фред мёртв. Пока он не произнесёт это вслух, Фред будет жить.
Щелчок дверной ручки заставил вздрогнуть. Дверь комнаты отворилась, и в пятне холодного лунного света возникла… Джордж похолодел. Нет, не может быть. Ему всё ещё снится?
Анжелина Джонсон робко шагнула в его сторону, и Джордж шарахнулся на край кровати. Только не она! Только не сейчас! Он что, кричал во сне? А как же заглушающие чары? Неужели забыл?..
Она не должна быть здесь. Он не сможет оттолкнуть её. Сейчас — не сможет.
Анжелина замерла, и он вдруг подумал, как удивительно подходит ей её имя, особенно сейчас, когда она стоит, облитая мертвенным сиянием луны.
Джордж собрался прогнать её прочь, но она непостижимым образом оказалась рядом. Девичьи руки обняли и с упрямой решимостью прижали к груди. Он дёрнулся, но она с неожиданной силой удержала. Он слушал стук её сердца, её дыхание, ощущал тепло, аромат. Мягкие ладони касались его щёк и лба, и всё, чего ему хотелось сейчас, это спрятаться в её объятиях и навсегда в них потеряться. Стыд зудел в висках. Он не должен, нельзя, но у него не было сил сопротивляться.