«Ты слишком быстро сдаёшься. Будь смелее, больше изобретательности! Давай, Джорджи, у тебя получится!»
Он грустно улыбнулся.
«Да, Фредди, я всегда был пессимистом».
Повинуясь наитию, Джордж провёл кончиком палочки между дверью и косяком, а затем приложил ладонь к замочной скважине и упёрся в дверь лбом, умоляя дверь открыться. Раздавшийся скрежет заставил отпрянуть. Тяжёлые шестерни завращались с глухим стоном, спрятанный от глаз механизм пришёл в движение. Дверь содрогнулась и, осыпая мелкое каменное крошево со свода алькова, начала медленно открываться.
Джордж, словно во сне, переступил порог. Лестница со скользкими от разросшегося мха ступеньками кончилась слишком быстро. Склеп был совсем небольшой. В каменных нишах выстроились в ряд разномастные свечи, а прямо перед ним высилась широкая плита белого мрамора. Солнечный свет, проникший сюда, касался лишь самой её верхушки.
Сняв рюкзак, Джордж взмахом палочки зажёг все свечи, а заодно и факел на противоположной стене. Он не хотел оставаться в темноте.
— Привет, Фредди.
Он опустился на землю.
— Я зажёг много света, чтобы нам было светло. Здесь ужасно сыро и холодно. Знаю, что ты скажешь: я привередливый. Да, я люблю, когда сухо и тепло. — Он улыбнулся, но улыбка тут же сползла с лица. — Мы так давно не разговаривали. Я так много не успел тебе сказать…
Он уткнулся лицом в колючую шерсть свитера.
— Это слишком, Фредди. Знать, что не откроется дверь и ты не появишься. Живой. Настоящий. Что тебя не окажется рядом, если я обернусь. Что ты не закончишь фразу, если я начну. Это слишком, Фред! — Он вскочил на ноги. — Ты слышишь?! Слышишь?!
Он ударил кулаком по бесстрастному камню.
— Это неправильно! Так не должно быть! Ты должен быть здесь, Фред! Не может быть, чтобы ты… Что ты…
Он без сил опустился на колени. Слёзы уже держали его за горло. Вынув из рюкзака бутылку с настойкой, Джордж откупорил её и сделал большой глоток. Нёбо царапнула горечь. Он глотнул ещё, и с третьим глотком по телу растеклось тепло. Джордж отсалютовал бутылкой в пустоту.
— Пью на голодный желудок. Ай-ай, Фредди. Кого ты бросил без присмотра. — Джордж хрипло хохотнул, глотнул ещё вина. — Я больше не могу. Прости. Я всегда сдавался слишком быстро.
Секунды перетекали, превращаясь в минуты и часы. Джордж всё сидел без движения и не мигая смотрел на белую плиту с выдолбленными на ней цифрами и буквами.
— Я скучаю по тебе, брат.
Он сделал очередной глоток и запел:
Был одинокий человек,
Сидел всю ночь, весь день,
Сидел он камнем целый век —
Без тени! Где же тень?
Для белых сов он был шестком
Под зимнею луной,
А летом птиц не счесть на нём, —
Ведь камень — не живой.
Однажды в сумерках — она! —
Пришла из темноты,
Вся в сером, волосы — волна,
А в волосах — цветы.
И вышел он из камня вон,
Распалось колдовство,
В свои объятья принял он
Её, она — его.
И под звездой ночной, и днём
С тех пор своих дорог
Нет у неё: она — при нём,
Внизу, в тени, у ног.
Но ежегодно суть вещей
Выходит изнутри:
И вновь их двое, и он с ней
Танцует до зари.*
Знакомая с детства песня закончилась, а легче не стало. Джордж подставил горлышко ко рту. Последняя капля упала на язык. Он потряс бутылку, нахмурился. Кончилось? Джордж потянулся к рюкзаку за второй, но внезапно понял, что лежит на земле. Только что он видел перед собой ровный ряд свечей, и вот они, покачнувшись, опрокинулись. Пьяно хихикнув, он попытался приподняться на руках. Голова тут же поплыла куда-то в сторону, перед глазами всё закружилось. Дотянувшись наконец до рюкзака, он вытащил вторую бутылку, с трудом откупорил, поднёс ко рту…
И заплакал от горя и невыносимой тоски.
* * *
Анжелина быстро шла по аллее к воротам со статуями крылатых вепрей. Утром Джордж вылетел из Большого зала, как ошпаренный, а она не успела вовремя отвязаться от Гермионы. Он растворился в переходах замка, а потом она увидела его в окно, уходящим по тропинке за территорию. Первым желанием было рвануть следом, но она бы всё равно не поспела, поэтому, бросив все дела, побежала на поиски МакГонагалл. Директриса выглядела явно встревоженно, но на вопрос ответила: «Мистер Уизли на кладбище». У Анжелины голова закружилась от этих слов. На кладбище… Успокаивало лишь то, что МакГонагалл точно знала, где искать в случае чего. Небольшое утешение, но всё же.