— Всё позади, — проговорил он вслух, стараясь убедить не только Джинни, но и себя.
— Да, но… Знаешь, когда ты был где-то там, я порой чувствовала себя бессильной что-либо изменить, на что-то повлиять. И вот оказывается, что даже если человек рядом, ты всё равно ничего не можешь сделать, оказывается… — она осеклась.
— Ты про Джорджа? — догадался Гарри.
Джинни положила подбородок на его макушку и сглотнула.
— Он всегда был таким болтливым, весёлым, а теперь… Дай Мерлин пять слов мне сказал. Мне невыносимо видеть его таким, но я не представляю, что делать. Как можно излечить такую боль?
— Никак, — бесцветным голосом отозвался Гарри. — Такое невозможно излечить, невозможно забыть. Только пережить.
Они просидели на холме до тех пор, пока солнце не вынудило их спуститься. Джинни неплохо изучила окрестности школы, выведя Гарри к неширокой заводи, спрятанной между двумя высокими выступами.
— Искупаемся? — предложила она.
Джинни ловко взобралась по сучковатому стволу дерева, склонившего свои ветви над водной гладью. А Гарри вспомнил слова Гермионы. В конце концов, разве не этого он всегда хотел? Стать обычным.
Он осторожно подполз к Джинни и столкнул вниз.
— Как водичка? — поинтересовался Гарри, когда она вынырнула, отплёвываясь и убирая с лица прилипшие пряди.
Её взгляд не предвещал ничего хорошего.
— Ну держись…
Добрую четверть часа они резвились, словно дети.
— Всё, ты попалась! — торжествующе объявил Гарри, хватая Джинни за руку. — Сдавайся!
— И не подумаю! — Она хотела его оттолкнуть, но он поймал вторую её руку и резко привлёк к себе.
— А теперь? — выдохнул он в её губы.
Джинни сама подалась вперёд.
Они поспешили в замок только со звонком колокола, зовущего к обеду.
— Мы тут подумали, — начал Гарри, отрезая себе изрядную порцию пирога с почками, — хотим взять мётлы и погонять на поле. Вы с нами?
— Спрашиваешь! — оживился Рон.
— Гермиона?
Та упреждающе ткнула пальцем в друзей.
— Только, чур, играть честно! Иначе останетесь двое на одного.
Через час они вышли под яркое солнце, залившее своим жарким светом стадион. Гарри выписывал в воздухе невообразимые кульбиты и только хохотал во всё горло в ответ на возмущённые вопли Гермионы. Он чувствовал свободу, наслаждался полётом, ловя восторженные взгляды Джинни и чувствуя себя счастливым.
После часа напряжённой борьбы Рон и Гермиона наконец сдались и под победоносное улюлюканье спустились на землю.
— Извините, ребят, я пас, — отдуваясь, проговорила Гермиона. — Так вы меня даже в «Норе» не гоняли. Прости, Рон, — виновато добавила она.
— Да ладно, мы же просто дурачились, — отмахнулся тот.
— Мне надо в душ, — резюмировала Гермиона.
— А ты, Рон? — спросила Джинни, перевязывая ослабший хвост.
— Я тоже пойду. Вы ещё полетаете?
— Угу, — кивнул Гарри. — Отыграетесь в следующий раз.
— Ага, обязательно, — вяло кивнул Рон и отправился вслед за Гермионой.
Джинни повернулась к Гарри с вопросительно вскинутыми бровями:
— Тебе не показалось, что он…
— Да, расстроился.
— Представляешь, у него вся комната завалена журналами о квиддиче. Даже я столько не читаю. Он вырезает статьи из «Пророка», коллекционирует фигурки игроков… Иногда брал метлу и часами летал над нашим полем. Мне кажется, он хочет вернуться в квиддич, но боится. Хорошо бы Гермиона поддержала его.
— Мы могли бы тренироваться, пока живём в Хогвартсе. У нас ещё два месяца впереди, и если постараться…
— Мы? — повторила Джинни. — Ты тоже хочешь вернуться в квиддич?
— Не знаю. Пока не уверен. А ты?
Джинни поправила протектор на его руке и пожала плечами.
— Мне нравится квиддич. Я и правда думала заняться им всерьёз.