— Я смотрю, ты уже всё спланировала.
— Так ведь всё само складывается один к одному. Идеально!
Рон вздохнул.
— Ладно.
Довольная, Гермиона снова прильнула к его боку. Как хорошо знать, что у них есть план! Они посидели в тишине, глядя в огонь и слушая негромкое потрескивание поленьев.
— Ты ещё не разговаривал с Джорджем? — осторожно спросила Гермиона.
Вечером Рон сбежал от этого имени как от огня, и она приготовилась во что бы то ни стало удержать его. Потому что это нужно обсуждать, об этом нужно говорить.
— Нет, — глухо откликнулся Рон.
— Вам с Джинни стоит наладить с ним общение. Ему очень тяжело, вряд ли будет правильно оставить его в одиночестве. Тем более теперь, когда вы здесь.
— Я не уверен, что это хорошая идея. Гермиона, он сам от всех отгородился.
— А вы взяли и позволили ему утопиться в собственном горе! — выпалила она, не сдержавшись.
Рон тут же выпустил её из объятий и отодвинулся.
— По-твоему, мы нарочно так поступаем? По-твоему, нам плевать? Фред был и моим братом тоже!
— Я знаю, — тихо сказала Гермиона. — Именно об этом ты должен напомнить Джорджу. Что он не один в своём горе. Поговорите с ним. Не давайте окончательно замкнуться в себе.
Рон дал Гермионе опять устроиться у себя на груди.
— Знаешь, я тут думала… — вполголоса заговорила она немного погодя. — Что будет, когда лето закончится? После того нападения на Пустоши… Это было настолько неожиданно… и страшно. Я помню, как бежала сквозь ливень и боялась, что не успею. Что от меня ничего не зависит. Кто знает, что случится завтра? Как подготовиться к тому, о чём не имеешь понятия? — Она заглянула в его лицо, словно в поисках ответа.
Рон смотрел в камин.
— Всё будет нормально, — сказал он наконец.
Гермиона зажмурилась, загоняя липкий страх поглубже. Потому что большей частью себя отчаянно хотела верить в простые слова о том, что всё будет хорошо.
* * *
Бессонница вновь накрыла Джорджа своим душным покрывалом. Всю неделю Анжелина нарезала вокруг него круги, будто пантера, готовящаяся к броску. Джордж искренне недоумевал, почему она ведёт себя так. Он знал только одно: чем ближе она, тем больнее ему. И всё это началось ещё на шестом курсе. Да, точкой отсчёта стал Святочный бал.
Фред никогда не обращал внимания на девушек, полностью поглощённый проделками и выдумками. В этом он чем-то напоминал Оливера Вуда, помешанного на квиддиче. Джордж был почти уверен, что, если бы не пресловутый бал, на который полагалось явиться со спутницей, Фред ещё минимум пару-тройку лет не вспоминал бы о том, что с девушками можно не только заключать сделки, но и встречаться.
После бала брат был рассеян. На каникулах его наконец прорвало: «Как думаешь, позвать Анжелину на свидание?» — на неожиданный вопрос Джордж смог только пожать плечами. За рождественские каникулы Фред успел прожужжать ему все уши. Тогда-то Джордж впервые почувствовал это неприятное скручивание в животе: ревность. Он начал раздражаться, как ему тогда казалось — из-за того, что Фред забил голову ерундой, а стоило им вернуться в Хогвартс с каникул, он вдруг понял, что не хочет, чтобы Фред приглашал Анжелину на свидание. Неделю брат ломался и, похоже, совсем отказался от своей затеи, а Джордж поймал себя на том, что рад, хоть и не понимал, почему. Но однажды это случилось: Фред позвал Анжелину в Хогсмид.
Теперь она прочно вошла в их жизнь. Фред был далеко не лучшим парнем. В отношениях с людьми он напоминал слона в посудной лавке, из-за чего Фред и Анжелина довольно скоро начали ссориться. Джордж опять был недоволен.
Через год они неожиданно расстались, и это сильно ударило по Фреду. Похоже, он умудрился влюбиться по уши. Джордж не знал, что у них произошло. Он хотел хоть чем-то помочь, но понятия не имел, что и как следует говорить. Но Фреда необходимо было встряхнуть. Тогда-то и родился грандиозный план по триумфальному уходу из Хогвартса: Дамблдор был вынужден покинуть школу, оставляя её в лапах Амбридж; их больше ничто не удерживало. Джордж использовал все свои навыки убеждения, чтобы снова переключить Фреда, даже заставил думать, будто идея принадлежит ему самому. Джорджу это помогало не думать о странных взглядах, которые Анжелина начала бросать на него. Теперь он радовался даже тому, что им запретили играть в квиддич. Только тянущее ощущение в груди на пасхальных каникулах ему совершенно не понравилось. Тогда он решил, что скучает по Хогвартсу, который они покинули теперь уже навсегда.