— Все, что я имела, было в той сумочке!
Полицейский бросил взгляд на своего партнера, который внимательно осматривал меня. Я не была в том свитере, который делал мою фигуру, похожей на девичью, и хотя смотреть было не на что, я произвела на него впечатление. Он пососал кончик большого пальца, видимо, подумав: «Что происходит с этой женщиной?».
Внезапно, ни говоря ни слова, высокий полицейский вышел из машины и открыл боковую дверцу.
— Садитесь, — пророкотал он.
Перед сиденьем была проволочная перегородка — передвижная тюремная камера.
— Проходите, леди, — сказал он настойчиво.
Знаете, как персонажей в детективах парализует от страха? Так вот, я на самом деле и не могла сдвинуться в места.
— Не бойтесь меня, — промычал он. — Если это только произошло, может, мы сможем догнать его?
Комок подступил к горлу, глаза мои увлажнились.
— Спасибо, — почти облегченно зарыдала я, карабкаясь в машину.
Он воспринял мои эмоции, как благодарность.
— Вот за этим мы здесь и находимся.
Мы сорвались с места со скоростью выстрела.
Если бы я не была на грани истерики, поездка доставила бы мне удовольствие — погоня на машине с двумя прекрасными парнями и гудящей сиреной. За одним исключением — я была, как в баскетбольной корзине. Я должна была исполнять роль отважной и благодарной им горожанки в то время как я только пыталась прийти в себя от моего ловкого побега от Джейн Бергер и из Галле Хэвен. Что за черт — с тех пор, как я занялась делом, я и забыла о душевной травме от того, как я нашла тело Ричи. А тот удар, который нанес мне Ричи своим уходом?
Однако надо посмотреть фактам в лицо. Моя выходка могла открыться с минуты на минуту. Я говорила себе: «Сейчас появится сообщение о маньячке в состоянии климакса. Эти два парня пока не объединяют меня с ней — пока. В любой момент по радио могут гнусавым голосом объявить точное описание моих слаксов и свитера, данного Джейн».
Высокий парень повернулся в мою сторону. Его голова под фружакой казалась похожей на головку чеснока.
— Как он выглядит?
— Он белый, — сказала я. — Одет в черное.
Это прозвучало очень драматично, было похоже на Гамлета в исполнении Лоренса Оливье.
— Лет тридцать — тридцать пять. Волосы зачесаны надо лбом.
Мы проехали одного белого, одетого в черное, но он был скорее похож на воздушный шар, чем на Оливье, потому мое «нет» прозвучало достаточно убедительно.
— Я его нигде не вижу, — сказала я и добавила, что мы вряд ли его отыщем.
— Откройте пошире глаза, — пророкотал высокий. — И не отчаивайтесь!
— Пару минут мы поездим по парку, — добавил его партнер.
Город был скучный, плоский, серый, но Центральный парк был огромным и разноцветным! Ярко-зеленая, как клюшка для гольфа, трава, пылающие пурпуром и золотом на фоне светло-голубого неба деревья. Возможно, я вижу эту красоту в последний раз! В любую минуту радио может сообщить: «Разыскивается убийца. Возможно, вооруженный и очень опасный». Они могут увезти меня в тюрьму прямо в той камере, где я находилась.
— Будьте любезны, — пробормотала я. — Большое спасибо. Но я опаздываю на прием к врачу.
Я понизила голос:
— К специалисту.
— Никаких проблем, леди, — сказал высокий.
Они высадили меня на Пятой авеню, где, как я сказала, находится кабинет доктора. Когда они спросили мою фамилию, я уже готова была сказать «Молл Флэндерс», но подумала, что может быть, моя полоса везения уже прошла и я наткнулась на полицейского, работающего над диссертацией о Дефо, — тогда я назвала им девичью фамилию и имя моей матери и адрес, тот адрес, где я жила в детстве в Бруклине. Я поклялась, что позвоню в участок через час, чтобы окончательно оформить протокол.
Бруклин произвел должное впечатление. Когда я вышла из машины, следом за мной вылез и высокий. Он вытащил из кармана пригоршню монет, покопался в ней и дал мне жетон на транспорт.
— Вот, Перл, — сказал он. — Теперь вы сможете вернуться в Ошен-авеню.
Мне некуда было идти. Казалось, полудню не будет конца. Я прошла квартал, потом еще один. Я шла по тротуару, внимательно глядя по сторонам, стараясь затеряться среди жителей Нью-Йорка.
К четырем часам я просто умирала от голода. Мне так хотелось гамбургера! Или сэндвичей. Или чего-нибудь из китайской кухни. Горячего французского лукового супа с хрустящей корочкой сыра. Я прошла мимо лотков с продуктами и сосредоточила свое внимание на груде сухих крендельков с солью.
Холод усиливал мои страдания. Я засунула руки в карманы брюк, но в этом было мало приятного, так как мои пальцы помимо моей воли искали там забытую монетку или пластинку жвачки. К этому времени я уже прошла около двух миль и добралась до читального зала Нью-Йоркской публичной библиотеки. Я шла, пошатываясь, будто заново училась ходить после тяжелой болезни.