Она была хорошим финансистом, но в науке обольщения ее можно было назвать гением. Она использовала все старые уловки дофеминистского периода: обольстительные улыбочки южанки — «у нас с вами есть общая тайна»; игру с локонами, наподобие семнадцатилетней девочки, вызывающее поглаживание икр и шеи из арсенала девушки по вызову, — одним словом, вела себя так, как ни одна современная женщина не могла бы себе позволить во время деловой встречи. Незаметно, ненавязчиво, умело. И если бы в этот момент загипнотизированный Том заключил ее в объятия, вызвал полицию, чтобы отправить меня в тюрьму, оформил бы бракоразводные бумаги с Ходжо и заказал номер в отеле «Риц» в Париже для себя, и Джессики на уик-энд — я бы нисколько не удивилась.
— Пожалуй, это интересное предложение, — ответил он. — Я обдумаю его.
— Спасибо.
Я чувствовала себя такой беспомощной от сознания, что в то время, как я вынуждена скрываться в этой покрытой серым кафелем комнате общего пользования, Джессика была вольна быть Джессикой.
— Я чересчур прямолинеен во всех своих делах, — говорил Том. — Может быть, иногда даже слишком. Приношу свои извинения. Мне следовало спросить, как у вас сейчас идут дела? По-видимому, сейчас для вас очень трудное время.
Джессика пососала подушечку большого пальца:
— Вы и были очень обеспокоены, — она еще пососала палец. — Не столько смертью Рика, сколько именно его убийством.
— И также тем, кто это сделал? — ответил Том.
— Как они могли позволить ей сбежать? — возмущенно спросила она. — Они собирались арестовать ее сразу после похорон, но из чувства деликатности по отношению к его сыновьям, отложили это до следующего дня. Вы верите, что это просто глупость?
— Просто ужасно, — сочувственно сказал Том. — Есть какие-нибудь новости? Хотя, если бы они нашли ее, я полагаю, я бы услышал об этом по радио сегодня утром.
— Они как будто не могут поймать ее, что только доказывает их абсолютную несостоятельность. Она вовсе не дура, но и умной ее никто не назовет. Хотя ей удалось уговорить швейцара, чтобы он пустил ее в мою квартиру!
— Вы шутите!
— Вовсе нет. Она сказала, что она сестра Рика, и кретин швейцар пустил ее наверх.
— Она вам угрожала?
— Угрожала? Мне? Она ударила меня!
— Господи Иисусе! Она ударила вас?!
Я сказала Тому, что я ей вмазала. Большое дело, а он-то вел себя так, как будто я избила ее до бесчувствия.
— Но сейчас вы под защитой полиции?
— От полиции никакой пользы. У меня личный телохранитель.
— Разумно.
Разговор двух акул большого бизнеса начал раздражать меня своей интимностью, отвлекало лишь мерное хождение Тома по комнате.
— А ее видели где-нибудь еще?
Казалось, он глубоко обеспокоен не столько этим делом, сколько безопасностью самой Джессики. Я-то знала, что это, действительно, его беспокоит. Хотела бы я на него посмотреть в этот момент.
— Да, ее видели. Да еще вооруженную.
— Не может быть!
— Да! Она угрожала женщине, которая занимается у нас общественными связями. Собственно эта женщина сама пистолета не видела, поэтому наши замечательные парни в синем не приняли ее заявления всерьез. А потом она возникла — в буквальном смысле — На заднем сидении машины одного из ее соседей. Этот человек — мой старый друг, который и познакомил меня с Риком. Но на этот раз она приставила пистолет к его голове!
— Трудно себе это представить. Я знал ее много лет назад. Мы выросли вместе.
— Да, да. Именно она направила к вам Рика.
Неужели? «Она» не направляла «Рика». «Она» сама с помощью двойного слоя косметики и дара убеждения заставила Тома Дрисколла поставить свою подпись в качестве клиента.
— Она была такой замечательной девушкой, — мечтательно проговорил он. — Даже сейчас я не могу поверить, что она была способна на такое. Остается предположить, что она просто сошла с ума.
— Вы полагаете, ее россказни о том, что Рик вломился в ее дом, соответствуют действительности?
— Что вы хотите сказать?
— Думаю, она специально заманила его в дом под каким-нибудь предлогом, чтобы убить.
— Вы хотите сказать, что та Рози Бернштейн, которую я знал, хладнокровно планировала убийство?
Том забавлялся. Она — нет.
— Я в этом уверена.
В ее голосе зазвучала интимная хрипотца. Руки ее опустились, и она начала поглаживать свои колени.
— Обратите внимание, он оставил ее ради меня. Она — гораздо старше меня, и у нее нет будущего.
— То, что мужья уходят, не такая уж редкость, но это не значит, что все жены становятся убийцами — возразил Том.