Рабочие руки, самые благородные руки на земле. Рабочие руки, богатырские руки! Солнце встает с рабочей ладони.
Мовсар расправил грудь. Сжал кулаки, напряг мышцы. Заиграла, зазвенела кровь в жилах. Тяжелой, но уверенной и твердой походкою направился он в свой цех, встал к своему станку.
Мастер Дмитрий Степанович, невысокий старик в аккуратной спецовке, внимательно глядя на Мовсара, объяснил ему задание, сложенным металлическим метром показал что-то на чертеже.
Мовсар только начал приходить в себя. Он слышал все, что говорил мастер, но ничего или почти ничего не понял.
— Понятно? — спросил мастер. — Вопросы есть?
— Кажется, нет, — автоматически, как вчера и позавчера, как всегда, ответил Мовсар.
— Если появятся, скажешь. Не отходи от чертежа. Семь раз отмерь. Ошибки быть не должно: она задержит весь цех. А времени мало.
Дмитрий Степанович знал Мовсара как человека горячего, грубоватого и — что более всего тревожило мастера — самолюбивого. Лишний раз не спросит, не переспросит и потому порой портит детали. Дмитрий Степанович давно искал ключ к сердцу Мовсара, но не мог найти. Одно знал старик: нельзя Мовсару сказать не то что обидное, а вообще лишнее слово.
Он отошел от парня, но вскоре возвратился к нему.
— Что с тобой, Мовсар? Извини, но мне кажется…
— Какое мне дело до того, что вам кажется! — грубо ответил Мовсар, не глядя на мастера.
Дмитрий Степанович только пожал плечами и отошел к соседнему станку.
Рабочие любили старика. Даже когда он их ругал, они не обижались. Он был им как отец. Грубость Мовсара удивила и задела всех.
Мовсар с головой ушел в работу. Он сейчас покажет, на что он способен, он сделает такое, всех удивит так, как если бы сегодня солнце встало не с востока, а с запада. И от этой мысли становилось легче.
Какой сегодня день? Ах, да, четверг! Этот день недели суеверные люди считают благоприятным для всяких начинаний. Такова старинная чеченская примета. Значит, все будет в порядке, все будет хорошо!
Настроение Мовсара поднялось. Ему дали работу необычную, сложную.
«Вот будет здорово, — думал он, — когда я сделаю все по первому разряду и расскажу об этом маме! Как она обрадуется!»
Он поймал себя на мысли, что обида на Мурдала не перенеслась у него на мать. О ней он не мог думать плохо ни при каких обстоятельствах. А Мурдал… Неужели он в самом деле назвал его «волчонком»? И вдруг сомнение закралось в душу. Но тут же исчезло. Зато появился перед глазами Сардал — подмигивает единственным глазом. Фу ты, черт, кажется, деталь запорол!.. Нет, не запорол, но надо быть повнимательнее.
Он попытался заставить себя сосредоточиться. Но почему-то думал опять-таки не о детали, а о движениях собственных рук и о поворотах собственного тела: захотелось, чтобы все было точно так же, как у настоящего токаря. «Вот как я работаю: уверенно и деловито, зря не пропадает ни одна минута, время и силы точно рассчитаны».
Но что это?..
Станок перестал повиноваться Мовсару, держатель ослаб, деталь выпала из него.
Подошел Дмитрий Степанович, взглянул на работу Мовсара и покачал головой.
— Плохо, Мовсар, плохо!..
Мовсар опустил глаза.
— Что у вас тут произошло? — услышал он голос за своей спиной.
Инспектор ОТК Изновр вырос, словно из-под земли. Изновр, тот самый, про которого говорили, что он — жених Элисы.
Дмитрий Степанович молча протянул ему деталь, испорченную Мовсаром.
— Ай-вай! — воскликнул Изновр. — Придется поговорить об этом на производственном совещании.
Мовсар вспомнил, что совещание как раз сегодня.
— Говорить ничего не надо, — сказал Дмитрий Степанович. — Вообще-то Мовсар работает хорошо. А сегодня у него просто настроение плохое, вот случайная осечка и вышла.
— Настроение? — переспросил Изновр. — Мало ли у кого какое настроение! Это же брак!
Мастеру так и не удалось утихомирить его.
Успокоили его только удары в рельс, известившие об окончании рабочего дня.
— Через двадцать минут — профсоюзное собрание! — крикнул чей-то знакомый молодой голос.
Даже душ, который Мовсар так любил, на этот раз не радовал его.
— Эй, Мовсар, ты на негра похож! — весело крикнул ему стоявший под душем Ахняф, токарь из соседнего цеха.
Но Мовсар даже не улыбнулся в ответ. Теперь настроение у него было плохое вдвойне: и дома нелады, и на работе.
— Ты что, иголку потерял? — продолжал шутить Ахняф, отфыркиваясь под душем.
В месткоме Мовсар увидел Изновра, который посмотрел на него так, словно ничего не случилось:
— Что с тобой?