Сардал улыбнулся самому себе, приосанился. Снова прислушался к происходящему за стеной. А там Ильяс коньяк выставил! Тем лучше! Пусть выпьет сирота!..
— Я маме сказал, что это лимонад, — говорил Ильяс, указывая на бутылку, с которой заранее сорвал этикетку и бумажную подковку со звездочками. — Сегодня в сельпо был. Страхование провел и дельце одно провернул. Но об этом я тебе потом расскажу. А сейчас первая выгода — перед тобой, на столе. Аванс выдали. Ха-ха.
У Мовсара и без того голова кружилась от пива. Мысли наползали друг на друга. Почему-то неожиданно стало жалко стариков — Мурдала и Зелиху, которым он так и не рассказал об Изновре. И зря, пожалуй. Наверно, утешили бы. Но сами бы, конечно, расстроились. А стоит ли их расстраивать ради того, чтобы успокоиться самому? Нет, мужчине это не к лицу.
На столе появилась яичница, зеленый лук, чай, ноздреватый домашний хлеб свежей выпечки.
Ильяс налил себе коньяку и поднес бутылку к стакану Мовсара.
— Нет, — сказал Мовсар, — не надо.
— Немного!
— Нет, ты же знаешь, что я даже пиво редко пью. Дада и мать умрут, если узнают.
— Вот чудак! Так кто же о таких вещах родителям рассказывает! Ты что, маленький, что ли?
Отодвинув бутылкой руку Мовсара, Ильяс налил коньяку и ему и с какой-то торжественной иронией произнес:
— Пусть долго живут те, которые не умерли!
Чокнулись. Выпили. С аппетитом принялись за еду.
— Ты мне скажи, Мовсар, — начал разговор Ильяс, — что это у вас за тайна с Элисой? Смутились, когда я подошел, а?
— Чепуха! — сказал Мовсар, похрустывая упругими перышками молодого лука. — Это тебе показалось. Какие у меня с ней могут быть тайны!
— А какие тайны могут быть у тебя от меня? Мы с тобой родственники или нет? А она кто нам? Никто. Ладно, не хочешь, не говори. Дам тебе только совет. Отец рассказывал как-то: в старину, если родители не хотели выдать девушку за какого-нибудь парня, она договаривалась со своим любимым, и он похищал ее с ее же согласия. Или, сделав подкоп под стену, ночью уносил ее из дома, бросив в ее комнате свой кинжал. Это, по обычаю, означало, что виновата не девушка, а он, и что он просит ее родителей не сердиться на него и не мстить, а примириться с тем, что их дочь станет его женой. И мирились. А что еще оставалось делать?
— Так ты что хочешь сказать? Что я должен похитить Элису? Ошибаешься. У нас с ней разговор был совсем о другом. Пока ты в Гойтах страхованием занимался, тут такое произошло!
— Эй, племянник! — перебил Мовсара голос Сардала из-за стены. — Зайди ко мне!
Мовсар вопросительно посмотрел на Ильяса.
— Иди, иди, — сказал тот, — потом расскажешь.
Мовсар встал и пошел к Сардалу.
— Здравствуй, Мовсар! — приветливо улыбнулся ему Сардал, когда он вошел в его комнату. — Да будет широким твой путь по этой жизни! Куда это ты пропал? Тебе и невдомек, что соскучился без тебя старый дядя! Ай-вай, молодым не до старых, у них свои дела, свои заботы, сладкие заботы, ай-вай!
— Здравствуйте, дядя. Как здоровье?
— Здоровье такое, какое аллах посылает людям моего возраста. Но когда я рядом с молодыми, молодею и сам. Так что почаще заходил бы, а то совсем дорогу к моему дому позабыл.
— Так ведь Ильяса не было, вот я и не приходил.
— Ну-ну. Неправду говоришь, по глазам вижу. И еще вижу: что-то ты нос повесил. Ну, рассказывай, что случилось? Дядя вреда тебе никогда не сделает, а помочь поможет. Садись.
И Сардал указал ему на место рядом с собой.
Растроганный речью старика, Мовсар сел на тахту и, закрыв лицо руками, зарыдал.
Плечи его вздрагивали, а голова опускалась все ниже.
Сардал дал ему выплакаться. Затем, погладив его по плечу, произнес вкрадчиво:
— Расскажи, сынок, расскажи. Нет такой беды, которую рассеять нельзя.
Ильяс заглянул в комнату отца, но, увидев, в каком состоянии Мовсар, не решился войти.
— Мы с вами недавно говорили… — начал Мовсар. — Я…
— Ну, ну, напомни, о чем…
— Да все о дада… Эти разговоры так меня расстроили, что я на работе брака наделал…
— Неужели правда? — Сардал так искусно притворялся, что казалось: он не просто сочувствует Мовсару, но даже переживает вместе с ним.
— Проверили мою работу в ОТК, и оказалось, что она даже приближенно не соответствует стандартам.
— А кто там у вас в ОТК?
— Изновр.
— Изновр? Это что за Изновр? Не старого ли Меджида сын?
— Да, он.
— Так он же на Элисе собирается жениться. Что ж ты ей не сказал?
— Говорил. И ей и ему.
— И что же?
— На собрании, при всех грязью меня облил, опозорил. А она карикатуру на меня нарисовала.