Она, Элиса, — невеста!.. Интересно, как будет выглядеть она со стороны, в подвенечном платье, когда со всех сторон обратят на нее взгляды родственники, гости, все жители аула от мала до велика и сам Изновр! Подойдя к зеркалу, она принялась рассматривать брови, ресницы, уши, прическу, цвет лица, вглядываясь в собственные глаза.
Потом вытащила из старинного инкрустированного сундука фату матери, надела ее, подошла поближе к зеркалу и залюбовалась собою.
И вдруг увидела в зеркале… Мовсара.
Он стоял, прислонившись к двери, и ухмылялся, беззастенчиво рассматривая ее.
Элиса захохотала, чтобы скрыть свое смущение.
— Ты думаешь, наверно, что попал в театр?
— Да, и в плохой, — ответил он грубо.
— Плохой или хороший, а тебя никто сюда не звал. Как ты попал в мою комнату? Если ты пришел к Нухе, так к нему и иди.
— А где он? Я был у него и не застал. Думал, он у тебя.
— Нет, у меня его нет, как видишь.
— А ты что, репетируешь?
— Конечно, — обрадовалась Элиса тому, что Мовсар ничего не понял. — У нас в драмкружке пьеса такая…
— Брось, свадьбу репетируешь… с Изновром… — сказал Мовсар.
Элиса покраснела, но взяла со стола текст пьесы и протянула Мовсару:
— На, почитай! Сам увидишь.
— Я и так вижу больше, чем ты думаешь, — сказал он и отстранил ее руку.
Элиса обиженно пожала плечами.
— Ладно, садись, — сказала она, чтобы перевести разговор на другую тему. — Как живешь, рассказывай.
— Нуха где? — спросил он резко, не обращая внимания на ее слова.
— В город поехал. За новым фильмом. «В мире танца». Хочет, чтобы мы увидели Эсамбаева раньше, чем Грозный. Дай пройти.
Она вышла в кухню.
Он проводил ее пристальным взглядом.
Она принесла чайник, поставила на стол чашки, еду.
— Кто ударяет тем, что под рукой, того считают смелым, а кто ставит на стол, что в доме есть, того — щедрым. Садись сюда и ешь, — сказала она.
Он сел за стол.
Она обратила внимание на то, что ест он как-то не так, как всегда, а без аппетита, механически двигая челюстями. И взгляд у него тоже какой-то необычный, странный, а пальцы еле заметно дрожат.
Чем больше вслушиваешься, тем больше слышишь, чем больше слушаешь, тем больше шорохов. Так говорят вейнахи. Чем больше всматривалась Элиса в Мовсара, тем больше убеждалась, что происходит с ним что-то непонятное, что неспроста пришел он к ней…
Дико поблескивали его глаза, и это пугало ее.
Внезапно охватила ее какая-то непонятная слабость, и она опустилась на тахту. Сердце заколотилось в груди так сильно, что ей показалось, будто Мовсар, сидящий за столом в другом конце комнаты, слышит, как оно бьется.
Она попыталась взять себя в руки. «Что это со мной? Мовсар — друг моего брата. Почему я должна его бояться? Глупости, чепуха…» Но сердце не слушалось голоса разума, оно было умнее, оно билось все чаще, громче и тревожнее…
— Три куска на стакан мало, — сказала она. — Брось хотя бы четыре, Мовсар. В этих коробках сахар какой-то несладкий.
— Буду делать так, как мне говорят, — отозвался он и бросил в стакан еще несколько кусочков.
Элиса почувствовала, что это ему совершенно все равно и думает он о чем-то своем.
— Как там твое самбо? — она попыталась улыбнуться.
— Ничего не получилось из этого. Бросил. А ребята едут в Назрань драться с ингушами.
— Что же это у тебя не получилось? Ты ведь сильный.
Она попыталась придать своему голосу интонацию участливости.
— Подножки ставить не разрешают.
— А ты без них никак не можешь обойтись?
Он не ответил на ее вопрос, а, закончив есть, отвалился на спинку стула, закинул ногу на ногу и, прикрыв ладонью стакан, чтобы Элиса не предлагала больше чаю, бросил «спасибо» так, словно был не у Элисы, а в какой-нибудь привокзальной чайной.
Она старалась не замечать этого, но поведение Мовсара становилось все более развязным.
— Ну, — произнес он тоном хозяина, — что говорит Нуха?
— О чем?
— О твоем женихе.
— Ничего не говорит. Что это ты, Мовсар, все время к Изновру придираешься? Оставь его в покое, пожалуйста. Он ведь о тебе ни одного плохого слова не говорит.
— Ай-вай! Как сказать! Не говорит, а на собрании вылез. И вообще ты мне рот не затыкай. Я буду говорить о нем. Буду, понятно? Я не влюблен в него, как кошка…