Она почти перестала смеяться. Все чаще уединялась в каком-нибудь дальнем углу институтского сада.
Однажды девушки занимались в комнате общежития. Элиса листала учебник, но думала о чем-то своем.
— Девочки, а я что знаю! — раздался крик Рехи, — наша тихоня влюбилась!
— В кого?
— В заочника Висхана. Вот он, глядите — на титульном листе Элисиной любимой книжки!
— А где он работает?
— В редакции газеты. И стихи пишет.
— Поэт и художница под сенью струй! Их осенило вдохновение. И, как ни странно, — в один и тот же момент.
— Я видела его! — воскликнула одна из подруг. — Красивый! — Элиса смущенно улыбалась.
— Да, полюбила. Да, он очень красивый!
— Ну, вот, видишь, я сразу догадалась. Одобряю!
— И все-таки, — нахмурилась Элиса, — я не думаю ни о чем серьезном.
— Почему же?
— Мужчины все зазнаются, как только чувствуют, что их любят.
— Ну уж, не все!
— Не все ведь такие, как Изновр!
«Девочки, девочки, — вдруг расстроившись, подумала Элиса, — разве они поймут мое горе?! Ведь к такой, как я, многие чеченские ребята будут относиться одинаково. И Изновр, и Висхан, и другой…»
И радость, ощущение счастья сменились привычной болью и тоской.
Так вот и стала для нее любовь запретной и недосягаемой.
Стремясь уйти от своих горьких дум, она все еще лелеяла в душе надежду на Мовсара. Он, правда, женился. И у него есть ребенок. И он вовсе не бывает рад, когда видит ее. Но, в конце концов, он же обещал. И он совсем не нужен ей навсегда, на всю жизнь. Она и сама не согласилась бы на это. Зачем разрушать его семью? Пусть он только побудет ее мужем хоть неделю…
Время от времени приезжали к Мовсару Нуха и Ильяс. И всегда вместе с ними приходила Элиса. Во время этих коротких посещений она неизменно находила момент, чтобы тайком напомнить ему, что все еще ждет, терпеливо и неизменно, когда же наконец он избавит ее от этого страшного позора, о котором, к счастью, пока еще не узнали люди. Ей, конечно, и в голову не приходило, что Ильяс, Хамид и даже Сардал знают все. Сардал охотно раззвонил бы тайну на весь аул, если бы сыновья не пригрозили ему тем, что не только Ильяс никогда не вернется к нему, но и Хамид тоже уйдет: Сыновей своих Сардал искренно любил, и такая угроза была для него слишком серьезной, чтобы с нею не посчитаться. Порой, болтая с кем-нибудь, он чувствовал, что его так и подмывает проговориться, но в последнюю минуту прикусывал язык…
В дни приезда Нухи и Ильяса к Мовсару трое старых друзей весело болтали, а Элиса сидела и ждала с тревогою в сердце, когда же наступит подходящий момент, чтобы повторить Мовсару то, что он давно уже знал наизусть.
Как-то земляки немного выпили, и Ильяс сказал:
— Давайте никогда не говорить о том, что было. Мы — вместе, и это главное!
Нуха не понимал, что имеет в виду Ильяс, и потому отнесся к его предложению спокойно. Мовсар же был доволен. Он много раз жалел о том, что написал когда-то слишком откровенное письмо Ильясу. И теперь воспринял слова Ильяса как зарок молчания. Мир и согласие между тремя «мушкетерами» были восстановлены и упрочены.
Долго не умолкала в тот вечер дружеская беседа за столом.
— Нет, брат, никак не получается из тебя горожанина! — шутил Нуха, хлопая Мовсара по плечу и хитро подмигивая Ильясу.
— Это почему же?
— А потому, что жену не посадишь с нами. И Элису тоже. Подавляешь женщин, как феодал. Идите сюда, к нам, садитесь! — закричал Нуха жене Мовсара Мархе и Элисе, которые в этот момент были в кухне. — Давайте теперь мы вас будем обслуживать! — И, вскочив со своего места, Нуха побежал на кухню, выхватил у Мархи из рук шипящую сковородку и принес ее в комнату, затем опять помчался в кухню и, приведя оттуда Марху и Элису, усадил их на диван между собой и Ильясом. — Сидите спокойно! — сказал он.
— Берегись, Марха! — усмехнулся Ильяс — Как только мы уйдем, твой тиран будет тебя отчитывать за это!
«Тиран…» Ильяс произнес это слово, не вкладывая в него серьезного смысла. А Элиса истолковала его по-своему. Мовсар и в самом деле превратился для нее в тирана и повелителя, от слова которого зависела теперь вся ее судьба. Бывали моменты, когда она начинала его ненавидеть. Но и тут останавливали ее магические слова: «Он обещал…»
— Сиди, Марха, сиди спокойно! У нас равноправие! — и Нуха принялся разливать вино и подавать закуски.
— Спасибо, — улыбалась Марха. — Вообще-то ты прав: Мовсар пока еще горожанином не стал. Но станет им в ближайшее время.
— Чеснок, говорят, в Мекке побывал, а чесноком остался, — заметила Элиса, раскладывая на тарелки жареное мясо. — Мужчин учить надо. Неизвестно еще, куда мой братец жену свою посадит. Это он сейчас такой хороший, пока холостяк. Все они холостые хорошие, а потом такими ревнивцами становятся…