Элиса посмотрела на него и зажмурилась, словно от яркого света. Ей так хотелось смотреть на Висхана прямо и открыто. О любви чистой и честной мечтала она, и ей так не хотелось расставаться с надеждой…
Она и не думала винить Висхана за его резкость, почти грубость. Разве он виноват, что любит ее? Он прав. Он не ищет разрыва. Наоборот, всячески старается, чтобы все пришло к хорошему концу. Но что она может ему ответить, чем может помочь и ему, и себе? Где выход? Она с трудом сдержала себя, чтобы не застонать, не зарыдать.
Как это страшно — любить и быть любимым, но при этом не распоряжаться своим сердцем, своею судьбой! Не зная, как объяснить все это Висхану, она рванулась вперед и, оставив его в полном недоумении и растерянности, бросилась догонять подруг.
Она бежала, и сердце ее билось не от бега, а от того, что казалось ей: уходит она от Висхана навсегда, уходит в бесконечность, в неопределенность, в н и к у д а… Она неслась по улице, как несется навстречу гибели тонущий корабль. Вбежав в институт, она схватила графин с водой, стоявший на столике у вахтера, дрожащей рукою налила полный стакан и залпом осушила его. Но волнение не улеглось.
— Что же делать, что делать, что делать?.. — шептала она.
— О чем ты? — участливо спросила Реха, обняв ее за плечи. — Висхан обидел? Ты только скажи, мы ему!..
Она не ответила.
Немного придя в себя, вспомнила, что сегодня — зачет по чеченскому языку.
В коридоре она поймала на себе взгляд студентки из соседнего потока. Элиса знала об этой девушке только, что ее зовут Буй-Долмаж.
И даже не подозревала, что эта самая Буй-Долмаж давно завидует ей как одной из лучших студенток курса, а еще больше — как красивой девушке.
Завистники часто знают о нас едва ли не больше, чем мы сами.
— Здравствуй, — сказала Буй-Долмаж, приблизившись к Элисе. — Ну, как у тебя дела с Висханом? Я что-то знаю…
Говорят чеченцы: «Злой ворон зло каркает». Голос у Буй-Долмаж был неприятный, и, словно желая отвлечь от него, она старательно улыбалась.
Девушки, стоявшие рядом с Элисой, обернулись, прислушались.
Буй-Долмаж именно этого и хотела. Ей доставляло удовольствие смущать Элису при всех.
Элиса вспыхнула, услышав такой вопрос от малознакомого человека. Пожала плечами, чтобы выразить свое недоумение.
Но Буй-Долмаж словно ничего не поняла.
— Отстань, — сказала Реха, — а если тебе очень уж хочется поговорить с Элисой, то лучше после зачета.
— Подумаешь! — надулась Буй-Долмаж.
Воспользовавшись заминкой, Элиса отошла в сторону и остановилась в конце коридора, где никого не было.
Буй-Долмаж последовала за ней. Элиса решила выслушать ее. Она ведь «что-то знает». Что же?..
— Так как же у тебя с Висханом? — повторила Буй-Долмаж, на этот раз взяв Элису за локоть.
Элисе хотелось выругать ее, но она сказала:
— Если тебя это интересует, могу рассказать.
Буй-Долмаж поморщилась. Ей не понравился спокойный ответ Элисы.
— Нет, меня не интересует, — сказала она. — Не все ли мне равно…
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Так… Просто мне хотелось узнать, помирились вы с ним или нет. Бабье любопытство, понимаешь?..
Буй-Долмаж прикидывалась доброжелательной. И это ей удавалось, потому что, как говорят чеченцы, притворства было в ней столько, что на нем можно было бы построить целый аул.
— Понимаю… — рассеянно улыбнулась Элиса. — Если хочешь знать, скажу: мы с Висханом и не ссорились.
— Конечно, ты не ссорилась. Но Висхан… — Буй-Долмаж огляделась по сторонам, словно готовясь открыть Элисе какую-то тайну. — Прошу тебя, Элиса, пойми меня правильно. Я не такая, как некоторым девчонкам кажется. Хочу тебе по-дружески сказать: в пятницу на трамвайной остановке он мне и Рехе такое сказал, что я сразу за тебя забеспокоилась…
— Кто? Висхан?
— Висхан. Он, кажется, о тебе что-то узнал…
Лицо Элисы стало белым, как бумага, а Буй-Долмаж, словно только этого и ждала, заулыбалась радостно и широко. Есть же на свете такие люди, которым хорошо только тогда, когда другим плохо!..
И разум, и зрение померкли у Элисы в один миг.
— Узнал… — машинально проговорила она и оперлась о стену, чтобы не упасть.
Она была уже в полуобмороке, она не чувствовала больше ни рук, ни ног.
А Буй-Долмаж понесла, понесла, затараторила. Издали видя, что Элисе плохо, подошла Реха.
— О чем разговор? — спросила она.
— О том, что есть человек, который говорит, что будущее Элисы — в его руках. И человек этот — не Висхан, которого она любит, а совсем другой. Поэтому я ей и говорю, чтобы она по душам поговорила с Висханом. А то…