Мовсар, Мовсар, он стал другим, совсем не таким жестоким, как тогда…
Он скажет ей сегодня: «Как все это могло случиться! Элиса, милая Элиса! Сестра моего друга Нухи! Что натворил я с тобой!..»
А она скажет ему: «Не надо, Мовсар, не горюй. Ты тоже попал в беду. Ну, что ж… Все это можно исправить…»
Подкатил переполненный автобус, Элиса заторопилась, и ход ее мыслей оборвался.
Втиснувшись в людскую массу с передней площадки, она попыталась, несмотря на то что ее сжимали и толкали со всех сторон, восстановить свои размышления. Но сделать это оказалось не так-то просто.
Тогда она стала обдумывать предстоящий разговор с Мовсаром.
«Надо просить его, умолять, чтобы он понял наконец, как мне тяжело, как я страдаю. Но говорить с ним надо ласково, понимая, что и ему, имеющему жену и ребенка, тоже тяжело. Попробуй-ка убедить жену отдать хотя бы на время своего мужа! О, для этого нужны адское терпенье и выдержка! С другой стороны, если ввести Марху в курс дела, она, пожалуй, даже согласится помочь. Только хватит ли мужества и у меня, и у Мовсара все ей рассказать? Лучше было бы, конечно, если бы Мовсар сам нашел какой-то выход…»
Все, что она до сих пор скрывала от родственников и чужих людей, от друзей и недругов, от старых и малых, от неба и воды, от стен и крыш, от города и мира, — все это должно было сегодня стать известно людям. Или остаться тайной навсегда…
Элиса была умна. Она понимала, что Мовсару тяжело с нею встречаться. Но сердце говорило ей другое, оно вселяло и укрепляло надежду, что Мовсар будет на этот раз иным. Ей даже казалось, что он не удивится ее неожиданному приходу и не рассердится на нее за такой внезапный визит.
Что уж тут поделаешь! Таково сердце. Ему хочется, чтобы было только так, как ему хочется…
Элиса вышла из автобуса. Огляделась по сторонам, словно ища Мовсара. Но его нет, да и почему он должен здесь быть?
Набежали тучи, подул холодный ветер. Солнце ушло. Растаявшие днем лужи снова затянулись ледком. С черепичных крыш свисали сосульки.
Как встретит ее Марха? Ей и всегда было неловко видеть жену Мовсара, а сегодня особенно. Но Мархе нечего бояться. Разве Элиса хочет быть второй женою Мовсара? Да нет же, конечно, нет.
Если бы даже до его женитьбы ей и довелось из-за проклятой истории выйти за Мовсара, то и тогда она не стала бы с ним жить больше недели или месяца.
И все же так неприятно огорчать обходительную, гостеприимную и доброжелательную Марху! Ей почти наверняка покажется, что у нее собираются отнять мужа.
Ну, ничего… Все это кончится сегодня… А завтра, завтра Элиса будет такой же свободной, веселой, беззаботной, как большинство людей, и тоже будет ходить с высоко поднятой головой, радоваться всему тому, чему только может радоваться человек…
Она вошла в ворота, легким шагом пересекла двор, поднялась на веранду и постучала в дверь.
— Пожалуйста! — как всегда, приветливо отозвалась Марха. — Входите!
— Мир дому вашему! — сказала Элиса, входя.
Хозяйка встала, шагнула ей навстречу, обняла ее:
— Элиса, милая! Как поживаешь?
Взгляд Элисы упал на постель, в которой спал малыш Элдар.
— Ах, Марха, не разбудить бы!.. — прошептала она.
Марха увела ее в другую комнату. Пошел разговор. Элиса узнала, что Мовсар кончает работу в четыре и поэтому его сейчас нет дома. Что вчера был Нуха. Обещал сегодня прийти опять. Так что если Элиса подождет, то, скорее всего, повидается с братом.
— А пока давай займемся хозяйством, — предложила Марха. — Если ты не возражаешь, приготовим кое-что к приходу Нухи и Мовсара.
— С удовольствием! — улыбнулась Элиса. — А что делать надо?
— Я баранину приготовлю, а ты пока разделай курицу. Хорошо? Сегодня ты остаешься у нас ночевать.
— Ночевать?..
— Конечно! Да, совсем забыла! Фотографии наши уже готовы. Вот, смотри.
Элиса взяла фотографии из рук Мархи и принялась внимательно их рассматривать. На одной из них она стояла позади Нухи и Мовсара, положив руки на их плечи, а Марха сидела перед ними.
— Вот рамочки красивые куплю и повешу, — сказала Марха.
Разделывая курицу, Элиса слушала Марху, смотрела на нее, рассматривала уютную квартиру, в которой так спокойно, счастливо, благополучно жил Мовсар, и ей становилось не по себе.
Глаза ее стали какими-то странными, пустыми, лицо побледнело.
— Что с тобой? — встревожилась Марха.
— Что со мной?.. Не знаю… — прошептала Элиса.
— Заболела, плохо себя чувствуешь?
— Нет, не то… Дело есть у меня одно… Очень важное, очень-очень… От этого вся жизнь моя зависит.