Я киваю. Это очень своевременно. По дороге мы съели почти всё, что взяли с собой.
– Хорошо. Не хочешь пойти со мной? Осмотрим окрестности?
– Нет, – выдыхаю я.
– Ты в порядке?
Естественно, нет. Я уже никогда не буду в порядке. С трудом выдавливаю:
– Не бойся за меня, я справлюсь.
– Ладно, – пожимает плечами он и уходит.
Хорошо иметь такого брата, как Макс. Он всегда помогал мне и утешал меня в самых безнадёжных и, казалось бы, безвыходных ситуациях. Но сейчас совсем не тот случай. Сейчас всё действительно хуже, чем когда-либо было. Мама больна и по прогнозам врачей ей осталось недолго – подлая онкология. Я вижу, что брат тоже сломлен ожиданием самого страшного. Я не могу грузить его своими переживаниями. Он не может грузить меня своими. Мы всё прекрасно понимаем и переживаем это в одиночестве. Хотя, наверное, это глупо. Но я все равно не могу до конца довериться ему сейчас. Сейчас что-то между нами стало не так. Макс стал похож на отца, он действительно повзрослел и вместе с ним устроил какую-то клоунаду с этой дачей. Не понимаю, зачем нам понадобилась дача сейчас, в такое время? Мы должны быть возле мамы, мы должны скрасить её последние дни, поддержать и сказать в последний раз, что любим её. И всегда будем помнить. Разве я не права? Разве я не правильно думаю? Всё это приводит меня в замешательство.
Через полчаса Макс возвращается и принимается что-то готовить. Он знает, что я совершенно равнодушна сейчас к выполнению своих обычных обязанностей. Я всегда отвечала за готовку. До определённого времени.
Ещё через полчаса мы все дружно садимся за стол в просторной светлой кухне и поглощаем самый примитивный обед: макароны с сосисками, щедро политые кетчупом. Мы все довольны, потому что это первый полноценный приём пищи за весь день. Кусочничая, всегда остаёшься голодным.
Мы все молчим. Я развлекаю себя мыслями о том, чем займусь после обеда. Мне приходится согласиться с отцом в том, что сейчас действительно надо отвлечься. Мне надо прогуляться или что-нибудь почитать, порисовать. Иначе я просто сойду с ума здесь. Возможно, вся эта затея с дачей нужна только затем, чтобы сделать маленькую передышку между всеми нашими хлопотами и самым страшным. Но мне почему-то всё время кажется, что это не совсем так и что-то тотально не в порядке. Пока я не могу понять, что именно.
Заканчиваем с завтраком, и Макс наливает нам чай. Я думаю о том, что что-то забыла. Точно.
– Как там мама? – спрашиваю я, обращаясь к отцу. – Есть новости?
– Стабильно, – мгновенно отвечает он. Очевидно, ждал, что я спрошу.
Стабильно… Хорошо это или плохо, я не знаю.
Скоро мы расходимся. Макс моет посуду, а я отправляюсь немного прогуляться.
Через полчаса обнаруживаю, что эта деревня – самое очаровательное, что я видела в своей жизни. Мне нравится просёлочная дорога, тянущаяся между рядами домов, обилие трав и цветов, много тени. Расположенный очень близко к домам лес так и манит к себе. Рядом с нами находится небольшой родник. Пройдя дальше, можно спуститься к реке.
Я подхожу к плотине и устраиваюсь на деревянных подмостках. Вода здесь спокойная. Внизу тихо плещется чья-то лодка. Недолго думая, нахожу рядом тонкую длинную ветку и решаюсь проверить глубину. Чуть подальше от берега вода где-то мне по пояс, а я девочка высокая. Продумываю, на каком расстоянии достаточно глубоко. Впрочем, при большом желании достаточно и этого.
***
Вечером отец с Максом смотрят телевизор, а я ложусь спать. Слишком рано для себя – ещё нет и девяти. Но мне нужно «сбросить настройки», перезагрузиться, и сделать я это могу только во сне. Так мне легче адаптироваться.
Но уснуть у меня не получается. Я сажусь на постели и включаю свою гирлянду из фонариков, чтобы отбиться от настигающих меня мрачных мыслей. Это немного помогает, как всегда мне и помогало созерцание чего-то прекрасного. Но я чувствую, что это ненадолго.
Мама в больнице. Одна. При смерти.
Я начинаю рефлекторно расчёсывать руки и не могу остановиться. Я предательница. Почему я здесь? Что я здесь делаю? Мне нужно быть там, с мамой. Всё это какой-то сплошной абсурд. Я даже не знаю, как согласилась на это.
Просто безумие, просто бред. Мы все сошли с ума.
Мне нужно поговорить с отцом.
Хватаю телефон. Полночь. Внизу тихо, должно быть, все легли спать. Но я буквально не знаю, куда себя деть. Мне нужно с кем-то поговорить. Днём я старательно убегаю от своих страхов и тревог, и каждую ночь расплачиваюсь за это.
Я рада, что здесь есть выход в интернет, по крайней мере, у меня на чердаке.
Недолго думая, набираю в яндексе «чат с психологом». На некоторых сайтах можно бесплатно проконсультироваться. И хотя я знаю, что в бесплатной консультации, скорее всего, будут общие фразы, а потом мне дадут контакты психолога (работающего за деньги и немаленькие, конечно же), меня это мало волнует. Мне нужно кому-то выговориться. Не дневнику, не бумаге. Человеку, которому пусть и всё равно, но он даст хоть какой-то отклик. Я пишу в анонимных чатах несколько раз в неделю.