Аня молча медленно кивает, и я продолжаю.
– Мы все устали и не можем никак её утешить сейчас. Разумно будет взять небольшую передышку, чтобы все могли успокоиться и прийти в себя. Ты же помнишь, как маме стало плохо, когда ты расплакалась в последнее наше посещение?
Я вижу, как выражение её лица с каждой секундой становится всё мрачнее и мрачнее, и быстро поправляю себя:
– Ты не виновата в этом. Просто пойми. Маме тоже больно видеть, как мы страдаем. Нам нужно собраться, нам нужно быть сильными, чтобы дать сил ей. Понимаешь?
– Угу, – медленно протягивает Аня. Я, конечно, немного лукавлю, но мои слова производят в ней действие. Это хорошо. Она, может быть, уже слышала это, но не до конца осознавала.
– Да и потом, Ань, – я делаю вдох, собираясь начать опасную тему. – Ты же не думаешь, что мама не замечает, как ты моришь себя голодом?
Вместо привычной вспышки гнева сестра опускает взгляд, ссутуливается, ёрзая на стуле, и вяло отбивается:
– Вовсе это не так. Просто аппетита нет.
– Ты все равно должна есть. Ради мамы, – отрезаю я. Сестра пытается протестовать:
– Не так уж сильно я похудела…
– Ань, – резко обрываю я, – кого ты обманываешь? Мы не слепые.
– Я просто…
– С какой бы целью ты это ни делала, я надеюсь, ты понимаешь, что в первую очередь вредишь маме.
Я знаю, она понимает. И вижу, что ей совсем не нравится, что я говорю, потому что это правда. Аня, должно быть, надеялась, что я ничего не замечаю. Но я вижу её насквозь. Отпивая остывший кофе, завершаю:
– Не одной тебе плохо.
Сразу понимаю, что это ошибка. Аня вскакивает, бросает на меня злобный взгляд и чётко, с расстановкой произносит:
– Да пошёл ты!
В следующее мгновение я вижу, как она бежит к двери на чердак и мгновенно скрывается за ней. Слышится резкий хлопок дверью. Если отец проснулся, то больше уснуть не сможет.
Удивлён ли я? Ничуть. В последнее время Аня часто реагирует непредсказуемо, но я понимаю, что должен извиниться, хотя сказал правду. Да, не одной ей плохо. Это правда. Не надо думать, что мы с отцом бесчувственные, только потому, что не объявили голодовку.
Размышляя об этом, тут же спохватываюсь, понимая, что действительно обидел сестру. Нельзя забывать: она мамина любимица. И она всегда была чрезвычайно привязана к маме. Может быть, ей и правда тяжелее, чем нам всем.
Да. Надо извиниться.
Солнце уже высоко поднялось над линией горизонта. Воздух, вползающий через форточку, свеж и прохладен. Птичьи голоса переплетаются в приятную утреннюю неразбериху. Я встаю и споласкиваю чашку, поглядывая на недопитый Аней кофе.
Глава 4
Аня
Почти весь этот день я провожу в своей комнате. На улице слишком жарко, чтобы я могла выдержать там хотя бы один час. Даже в тени я чувствую себя плохо.
Отец с Максом делают что-то по хозяйству, но мне, честно говоря, совершенно неинтересно, чем они заняты. После утренней отповеди брата мне вообще не хочется никого видеть.
Макс периодически пытается зайти ко мне и поговорить о чём-то, но я ему не открываю. Даю знать о том, что я не вышла в окно лаконичным: «Отстань!»
Вечером, пока меня никто не видит, выбираюсь на улицу. Останавливаюсь снова на подмостках плотины.
Сижу, глядя на воду, где-то минут десять, прежде чем начинаю отчётливо чувствовать на своей спине чей-то любопытный взгляд. Хочу обернуться, но не делаю этого. Ещё через минуту слышу шаги: кто-то приближается ко мне.
В следующее мгновение этот кто-то садится рядом со мной и задорным голосом говорит:
– Привет! Что-то не видел тебя здесь раньше. Меня Сашей зовут, – и протягивает мне руку. Я машинально жму её, пытаясь прикинуть, что ему от меня нужно. Этот его весёленький тон жутко раздражает. Только потому, что не совпадает с моим настроением.
Ещё несколько секунд я внимательно рассматриваю его: волосы у него тёмные, почти как у меня или у Макса, но глаза очень светлые – голубые, лицо у него приятное, ровное, а не угловатое; аккуратный нос и самый что ни есть, на мой взгляд, подходящий рот. Мне никогда не нравились парни с улыбкой до ушей. В целом, выглядит он приятно.
Сейчас я вижу, что он чуть хмурится, смотря на меня. Очевидно, он в замешательстве и чувствует себя неловко. Я тут же одёргиваю себя, отвожу свой пристальный взгляд-прожектор в сторону и отвечаю:
– Аня. Я здесь недавно совсем… – я сама удивляюсь, каким убитым тоном я это говорю. Я не хочу этого. Правда. Просто не могу взять себя в руки. Перевожу взгляд снова на собеседника. Он выглядит озадаченным.
– У тебя что-то случилось? – спрашивает он.
– Пока нет.
– Хм, – протягивает парень, и мы некоторое время молчим. – Слушай, ты можешь рассказать мне.