— Это не я, отправляясь на важнейшее мероприятие, туда, где решается судьба — твоя и еще кучи людей, решила… — государыня нервно покрутила ладонью, привлекая внимание камеристки. — Как там говорится? Пыхнуть? Дыхнуть? Хапнуть?
— Дунуть, моя госпожа, — подсказала та.
— Вот именно! Это не я купила запрещенное вещество и не я его дунула ровно за четверть часа перед встречей с генеральным прокурором, спикером парламента и надзорной банковской комиссией. Это был личный выбор господина Амматы Акиё. Добровольный выбор, заметьте.
— Но это вы… хорошо, это ваши люди подкупили его поставщика, чтобы тот подсунул клиенту «особый товар».
— И что? Депутату Аммате, чтобы почувствовать себя бодрым и готовым к тяжелому разговору, достаточно было бы просто принять холодный душ. Очень полезно для здоровья и совершенно законно, в отличие от приобретения и употребления наркотика.
Люди на то и люди, чтобы иметь слабости и совершать ошибки. Неуязвимых не существует, бывают лишь люди, которые надежно прячут свои тайны. В Ситтори эту аксиому помнили всегда, особенно те, кто достиг властных вершин. Чем выше ты поднимаешься, тем меньше должно остаться уязвимых точек, ниточек за которые можно потянуть. Акиё Аммата замахнулся слишком высоко. Его не стали травить, ему просто подсунули сильно очищенный, а потому токсичный порошок, верно предположив, что в ответственный момент депутат соблазнится шансом стимулировать себя привычным способом. Классическая ситторийская интрига по устранению чиновника.
— Но всё же он был прав, когда обвинил Мариту, — вздохнул Кай.
— Вы же помните, что в нашей ситторийской традиции важен не только поступок, но и намерение? Господин Аммата вытащил на свет божий грязные делишки господина Мариты, вовсе не за тем, чтобы восторжествовала справедливость, о нет. Он, а точнее его покровители желали в конечном итоге навредить Ситтори. У них получилось. Полюбопытствуйте, как сейчас обстоят дела у бывшего депутата Амматы. И сделайте выводы.
Не то, чтобы Кай интересовался специально, не до такой степени его волновала судьба Амматы, но он знал, что скандального парламентария уже давно выпустили из тюрьмы. Маэда промолчал, императрица плотно сжала губы, барышня Лоули сделала вид, что занята заменой заварки в чайнике. И должно быть, выточенное из дерева божество Тишины крепче стиснуло в ладони рукоять своего меча.
— Вы так запросто признаетесь в былом преступлении, ваше величество? Не хотите заодно рассказать как умер ваш муж? — спросил Маэда вкрадчиво.
— Любопытство, офицер, не порок только, когда речь идет о кошках, но… — государыня сделала паузу. — Но если я смогу провести церемонию Слушающих Снег в храме, то… — государыня улыбнулась не размыкая губ, как и положено строгими дворцовыми правилами, — у нас появится отличная возможность поговорить на интересующие вас темы.
— Не такие уж они и интересующие…
— В самом деле?
Со стороны могло показаться, что императрица кокетничает, так зазывно звучал её голос, но, к счастью, Кай видел еще и её глаза. Янтарно-золотые, мерцающие и беспощадные, как нож в руке убийцы.
— Хорошо, я что-нибудь придумаю, — пообещал он, сам не веря в своё обещание.
— Попробуйте, — проворковала Химара, — а я вам даже помогу.
В кабинете было жарко от докрасна натопленной печки. На себя, любимого, комендант Хори дров и денег не жалел. И такого отменного ароматного кофе капитану Маэде не доводилось пить даже в штабе армии. И колбасу, которую капитан Яно ловко крошил ножом для бумаги, тоже не на войсковом складе выдавали.
Первым делом Кай схарчил два бутерброда подряд, и только потом перешел к делу. Чтобы не оправдываться с полным ртом еды.
Казалось, комендант с особистом были озадачены этой просьбой. Они переглянулись, почти не скрывая, что смущены и даже слегка напуганы перспективой выпустить императрицу из комнат на третьем этаже.