Если точкой отсчета взять ту ночь, когда Химара приказала своему злосчастному мужу умереть, тот миг, когда он перестал дышать. Что делает государыня? Она распускает двор, приказывает всем уходить и остается только с барышней Лоули. Наверняка, у неё уже был в голове план. Сложный, как всё задуманное ситтори, но с её точки зрения вполне осуществимый. А может быть, даже несколько сценариев. Она же не думала, что современные люди, законопослушные, умеющие читать и писать, в целом гуманно относящиеся к животным, инвалидам и старикам, взяв оружие в руки, превращаются в озверелых скотов, чья жажда крови и насилия неустанно подпитывается безнаказанностью. Или, наоборот, отлично знала. Уже не важно. Важно, что юная барышня Миёй этого не понимала.
Далее между кровавой оргией во дворце и появлением капитана Маэды — лакуна. Что тогда происходило никто не знает, но императрица сидит под замком на своем третьем этаже, отрезанная от всего мира. И терпеливо ждет, когда арайнское командование пришлет кого-то… скажем, кто не из Особого отдела. Кая Маэду, филолога-в-погонах, идеалиста, с помощью которого можно наладить контакт с внешним миром.
Маэда звонко шлепнул ладонь по лбу.
Ну конечно же! Вся эта катавасия с презентацией завтраков, обедов и ужинов. Пять смыслов, мать вашу! Обратная связь, через количество луковых перышек и форму картофельной рыбки, и бог знает чего еще. Это же дворец! Замкнутый мир со своим языком, тайнами и смыслами, которых редко бывает меньше пяти.
И нет никаких сомнений, что посол Кинерима принял самое активное участие в сложной мистификации. Покупка дизайнерских штучек? Сумочка как зашифрованное послание? Инкрустированная шкатулка с ключом или ключ, а в придачу к нему шкатулка? «Ларец Пяти Смыслов» в мировом масштабе. Она ведь не зря подсунула Каю книгу. Нет, не подсунула, ситтори не подсовывают ничего, ты должен сам захотеть, сам пойти, сам взять и заглянуть под обложку.
И что же было конечной целью? Маэда сжал раскалывающуюся от боли голову руками.
Думай, тупой пенёк, думай! Вспоминай, листай назад, читай историю, уже зная, как она заканчивается. Всё ведь к чему-то шло, шаг за шагом, смысл за смыслом. К чему именно?
И Маэда догадался. Тот звонок по телефону — вот зачем она унижалась, обещала и соглашалась. Чтобы сказать кому-то по ту сторону эфира…
Кай аккуратно надорвал конверт, который до сих пор покоился во внутреннем кармане шинели, и вытащил лист хорошей дорогой бумаги на которым каллиграфическим почерком и, надо думать, запредельно дорогими чернилами было написано: «Вот ты, допустим, обычный стриж, один из тысяч, из сотен тысяч…». Стихотворение юнго Шэнли, которое называлось «Слово из пяти букв», а вовсе не «Стриж».
Слово из пяти букв. Так, как по-ситторийски пишется слово «жизнь». Или «стриж».
Она ведь сказала тогда «стриж». Кому-то, не послу Вайерду. Но кому и зачем?
В этот момент веселая песенка из радиоточки оборвалась и дикторша бодро анонсировала самые последние новости.
— Завтра, ровно в полдень по местному ситторийскому времени будет подписан исторический документ. Императрица Химара официально отречется от титула и всех претензий на престол…
Дальше Кай слушать не стал, он рванулся к дверям. Уже зная, что случилось в императорском дворце, и что он опоздал навсегда.
Над крышей Дивной Песни с оглушительными воплями кружилась огромная стая галок и грачей. Что-то сорвало их с насиженных веток и оторвало от увлекательного расклёвывания мешков с мусором. То, что выбило окна на третьем этаже Дивной Песни, и от чего обломки рам с кусками штор вылетели наружу и повисли на ветках.
Возле парадного крыльца на плотно утоптанном ярко-красном снегу неопрятной кучей лежали мертвецы. Кай отчетливо видел коричневые шерстяные чулки с штопкой на пятках, которые носили прачки, скрюченную руку старичка-истопника, торчащую из груды тел. Их по всей видимости закололи штыками. Кастеляна и фельдшера убили выстрелами в затылок. Обоих поваров обезглавили прямо тут, у крыльца, и горячая кровь, хлынувшая из жил, растопила снег под телами аж до брусчатки.
Тяжелая входная дверь отворилась. Сосредоточенный солдатик из охраны тащил за ноги еще один труп — тело коллаборанта, и оставил его с краю на ступеньках. Следом вышел капитан Яно в расстегнутом кителе, взъерошенный и с наскоро перебинтованным запястьем.