— Ага! Вот вы где, капитан Штаба. Вовремя появились. А у нас тут… жопа.
Особист зло сплюнул на кровавый снег.
— Сигареты есть?
Маэда механически протянул открытую пачку.
— Что здесь произошло? — спросил он.
— Я же сказал — жопа, — повторил Яно, затянувшись поглубже дымом.
Оставаться на улице, на холоде не было никакого смысла, они зашли внутрь.
Парадная лестница, если так можно сказать, была «инкрустирована» трупами милициантов. И хотя каждому в руку вложили окровавленный меч, выглядело это крайне недостоверно.
— Никто не поверит, что они решили отомстить императрице за предательство.
— Да ладно! Им для того и оставили их мечи, чтобы сразу было ясно кто напал… — возразил деловито особист.
— Глупость какая.
— Почему же?
Маэда осторожно перевернул ближайший труп. Так и есть — автоматная очередь почти в упор. Интересно, милицианты в какой-то момент догадались или их застали врасплох?
— Потому что за все три тысячи лет истории Ситтори ни разу не проливалась кровь императриц.
— Да их душили-травили регулярно…
— Вот именно. Душили, травили, закапывали живьем, одну даже замуровали в башне. Но ни разу не зарезали и не отрубили голову. Сила Императриц и их священная кровь, которая созидает Империю. Ни один ситтори не коснулся бы Химары ничем хоть отдаленно напоминающим отточенное лезвие.
Капитан Яно уставился на Кая почти с мистическим ужасом, словно увидел привидение. Лицо его очень быстро из растерянного стало по-настоящему жестким и злым.
— Эй! — крикнул он пробегавшему мимо солдату. — Бросайте всё! Займитесь нашими мертвыми и ранеными.
— Но…
— Всё! Балаган окончен. Это приказ! — отрезал особист и заковыристо выругался, признавая поражение.
Его тоже накрыла ярость от бесполезности всех приложенных усилий.
— Чертов умник! Идиот конченный!
— Это вы обо мне?
— Нет, о вашем генерале Найто, — в сердцах рявкнул Яно. — Вас, такого деликатного спеца по ситтори, он сумел найти, а поинтересоваться местными загонами с королевской кровью не смог. Псу под хвост всю работу, мать-перемать. Эй, вы куда?
— На третий этаж, куда же еще?
Видели и слышали боги Тишины, а они просто обязаны это делать, Кай сейчас ничего не чувствовал — ни печали, ни ярости, ни страха. Неживое, противоестественное спокойствие, может быть. И бездонную пустоту в сердце.
— Зачем? Её там нет. Всё, что от неё осталось, я приказал завернуть в ковер и сжечь.
Тот столб коптящего дыма над хозяйственным двором. Всё сходится.
— За синим сараем? — на всякий случай уточнил Маэда. — Там же где и Миёй? Почему не к монахам?
— Ого! Вы и это знаете?
— Теперь знаю, да.
Почему особист вдруг решил, будто Кай ждет объяснений? Но он побежал следом по высоким ступеням.
— Вы же видели ту резную штуковину на стене в её кабинете? Так вот, оказывается, внутри деревянного меча был упрятан настоящий меч, и когда ребята пришли, она их уже ждала.
— Ха.
Нет, изысканная государыня Химара не собиралась безропотно подставлять тонкую выю под ножи убийц, она дорого продала свою жизнь, по самому высокому тарифу. Потолок и стены были густо расчерчены кровавыми брызгами, таким, какие бывают, когда кровь ударяет фонтаном из разрубленных шейных артерий. Кровь все еще хлюпала по подошвами сапог. И только там, где лежал ковер, осталось просто квадратное розовое пятно.
— Кто знал, что эта дьяволица умеет драться. Тут на полу было месиво. Она отсекала им руки и головы… страшное зрелище…
Славные ситторийские прямые мечи — огромная ценность в глазах коллекционера, и страшное оружие — в руках профессионала.
— А потом?
— Пришлось мне кинуть гранату, а затем еще парочку. Для гарантии.
Осколки густо посекли резную статую божества, оставив глубокие щербины на его безмятежном лике. Тишина лишилась глаза, куска лба и одной из кистей и тут же стала похожа на каждого мертвого ситтори во этом проклятом дворце. Остался ли хоть кто-то в живых?
— Слуги, все эти старики…
Яно показал проступившую через повязку кровь.
— Это, между прочим, помощник повара был.
— А что с барышней Лоули?
— В спальне посмотрите.
Кай предположил что-то жуткое, в духе расправы над Миёй, но неизменная спутница императрицы лежала на боку в позе крепко спящего человека в пижаме и с повязкой на глазах. И успела полностью окоченеть.