Я только кивнул, не в состоянии подобрать слов. А если бы я даже их подобрал, то все равно не смог бы ничего произнести. В горле словно встал ком.
— Да… ну и задачку вы мне задали, Павел Филиппович, — пробурчал Зимин. Но я уловил в его тоне не осуждение, а хищное удовлетворение. Он понимал, что если всё пройдёт как нужно, больше всех, как руководитель группы, выиграет именно он.
— Служу императору и Империи, — с трудом прохрипел я.
— Похвально, — кивнул криомастер. Он дружески хлопнул меня по плечу, и от этого жеста, Морозов воровато оглянулся и поморщился.
— Вы бы поосторожнее с резкими движениями. Личная охрана императора хоть и не слышит наших голосов, но вполне видит каждый жест.
— Ладно, — выдохнул я, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Спасибо, Александр Васильевич, что устроили эту встречу.
— Я не люблю мелькать на виду у нашего императора. Незачем напоминать о себе без особых на то причин. Но на этот раз мы с Софьей Яковлевной решили, что оно того стоит. Вам пора возвращаться в зал. Не стоит оставлять свою невесту в окружении посторонних людей.
Александр пожал мне ладонь, и мы с Зиминым направились к дверям.
Зал церемонии практически опустел. Лампы уже погасили, и пространство погрузилось в мягкий полумрак. Высокое общество перетекло в фойе, где звенели бокалы и мелькали белые перчатки лакеев. Слуги в парадной форме снимали ткани, сворачивали ковровые дорожки; от скручиваемой шерсти шёл сухой, немного пыльный запах.
Мы прошли по центральному проходу. Привратник услужливо распахнул створки, и нас обдало тёплым светом фойе. Таким ярким, что я невольно зажмурился.
В дальнем от нас углу, на небольшом подиуме, играли музыканты, и мелодия растекалась по помещению.
В центре зала тянулись длинные столы, на которых были расставлены напитки и тарелки с закусками. Свет ламп бликами плясал на хрустале и серебряных приборах. Гости уже разбились на группы по интересам и обсуждали прошедшую церемонию и активно делились новостями. Иногда люди лавировали между компаниями, сдержанно улыбаясь и тепло приветствуя друг друга. А в воздухе витал густой шлейф духов и искрящихся напитков.
— Павел Филиппович.
Знакомый голос прозвучал справа, и я обернулся. В нескольких шагах стоял Суворов. И вид у парня был одновременно любопытно-вопрошающим и растерянным. Словно он хотел спросить, как прошла встреча, но опасался.
— Всё хорошо, Алексей Михайлович, — успокоил его Зимин. — Дело передано под особый контроль службы кустодиев. Так что никто не станет мешать проведению проверок. Если, конечно, не мечтает побывать в Мрачном Замке.
При упоминании острога кустодиев, криомастер усмехнулся, заставив моего товарища побледнеть.
— А… — с трудом выдавил он.
— Станислав Викторович велел добавить вас в группу. По личной рекомендации Павла Филипповича. — продолжил Зимин. И мне подумалось, что последнюю фразу он нарочито выделил, словно намекая, что я оказал Суворову очень важную услугу.
Алексей перевёл на меня полный растерянной благодарности взгляд. Было понятно, что он боялся надеяться на такой исход дела и теперь осознал всю ответственность, которая возлегла на наши плечи.
— Спасибо, мастер Чехов, — пролепетал он, и я улыбнулся, чувствуя, как, наконец, отпускает то сильное напряжение, которое осталось после короткого разговора с Императором.
— Было бы за что. У нас общий интерес. Почему бы не помочь друг другу?
С этих слов напряжение, казалось, окончательно спало. Суворов впервые за весь разговор неуверенно, но всё-таки улыбнулся. И на миг в шумном, ярком фойе стало чуть светлее.
Фойе переливалось светом хрусталя, голосами, мягкими улыбками и бокалами шампанского. Устало шуршали платья, мундиры сверкали орденами, а аристократы, стараясь выглядеть невозмутимо, на самом деле только и делали, что обсуждали произошедшее.
— Вот ведь, — пробормотал Зимин, не отрывая взгляда от витражей, — Теперь эта история с племянницей станет обсуждаться и все наконец забудут, как я уволок на плече благородную девицу из Яблоневого сада и не стал на ней жениться.
— Император умеет выбирать интонации, — заметил я, обводя взглядом зал и ища Нечаеву.
Суворов молчал, чуть нахмурившись. Он был напряжён, будто всё ещё ждал какого-то подвоха.
И в этот момент мы увидели их. Нечаева шла первой. За ней, чуть в стороне, шагал князь Шуйский, рядом с ним шла Алиса.
Она оставалсь в белом плаще. В том самом, вручённым ей Императором, чтобы прикрыть ее серый мундир и подчеркнуть, что теперь она тоже часть аристократии. На лице девушки читалось волнение человека, чей мир изменился и не будет прежним.