Я улыбнулся:
— Наверное, вы правы.
— А если еще и вспомнить, как кусок жизни просуществовал, и от чего ушел, то любой день будет добрым, — продолжил Евсеев. — Даже если за окном ливень с грозой, а колени крутит так, что не спасают мази Синодников.
— Приятно слышать, что сейчас вы проживаете лучшую жизнь, — ответил я и направился к крыльцу. Заметив меня, призраки мигом прекратили спор.
— Павел Филиппович, — затараторил Козырев. — Вас там гость ожидает.
Я остановился у ступеней крыльца, вопросительно поднял бровь:
— Вот как? И кто же?
— Филипп Петрович, — влез в разговор Борис. — Ждет вас в гостиной. А с ним еще мастер Зимин.
— Прибыл чернее тучи, — перебил его Козырев. — Видимо расстроен чем-то…
— Такую информацию нужно подавать дозированно, — возмутился Борис. — Вам следовало быть тактичнее.
— Ой, Бориска, — скривился Василий. — Что бы ты понимал в такте. Всю свою жизнь дальше архива носу не казал, а тут о такте мне рассказывать будешь? Да я всю жизнь…
Я улыбнулся и поднялся по ступеням, оставив призраков развивать новый спор.
Зимин встретил меня, поднявшись с кресла.
— Павел Филиппович, я должен был пояснить, каким образом документы оказались у меня…
— Бросьте, вы не посторонний человек раз даже Яблокова позволила вам войти в мой кабинет и забрать папку, — отмахнулся я и добавил, — К сожалению, я не мог взять ее с собой на церемонию. На любое мероприятие с участием императора нельзя проносить подозрительные предметы.
— Раз между нами нет недоразумений, то я отправлюсь по своим делам. Спасибо за компанию, — он кивнул в сторону князя Чехова, который стоял у окна.
— И вам спасибо, — рассеянно ответил Филипп Петрович.
Отец стоял у окна гостиной, опершись ладонями на подоконник, и смотрел куда-то вдаль. Он казался отстраненным, словно нарисованным на обрамленным в раму полотне.
— Ты в норме? — спросил я, когда мы остались одни.
— Какая уж тут норма, — покачал головой князь и взглянул на меня исподлобья. — Ты наверно слышал о похожих историях от мертвых. Когда приходилось избавляться от жен… И как они справлялись?
Он обернулся и посмотрел на меня, словно ожидая ответа. Но по его взгляду я понял, что отец не хочет слышать правды.
— По-разному, — уклончиво ответил я и встал рядом с мужчиной.
Мы были с ним одного роста. Волосы были уложены практически одинаково. Я также привык складывать руки на груди. В едва различимом отражении стекла было не понять кто из нас кто. Старший родич тоже заметил это и едва заметно усмехнулся.
— Лилия была бы счастлива, видя, каким ты вырос.
— Мы похожи, — сказал я задумчиво.
— Тебе еще придется нарастить мышцы, — отец толкнул меня локтем в бок. — Но вот в плечах ты будешь чуть шире меня лет через двадцать…
Филипп Петрович замер, словно в его голову пришла какая-то не самая приятная мысль. А затем провел по волосам пальцами.
— Не думал, что доживу до момента, когда осознаю, насколько я глуп.
— Ты вовсе не такой, — я покачал головой. — Но люди всегда слепы, когда дело касается их самих. Мы лишь в чужих глаза видим даже мелкие соринки…
— Мне стоило догадаться, что происходит под моим носом, — мрачно оборвал меня отец. — Я все же не простой обыватель, а один из лучших жандармов этого города. Но позволил злу твориться в собственном доме. И поэтому потерял любимую женщину. Потерял твою мать. И тебя…
— Я не потерялся, — возразил я.
— Разве? — с горечью уточнил князь и приложил кулак к подбородку. — Я был обязан выбрать своего ребенка, а не постороннюю женщину. Никогда не смогу простить себе этого. Этим поступком я предал Лилию…
— Перестань, — оборвал я князя и повернулся к нему, положив руку на плечо. — Со мной все было не просто. Судьба одарила тебя темным сыном. Ты не сумел бы справиться с моим воспитанием. Поверь, ты бы сломал меня, пытаясь сделать все как надо. Давай оба признаем, что жизнь все расставила по своим местам. Все сложилось так, как должно было. И никак иначе. Слышишь?
Филипп долго не отводил от меня пронзительного взгляда, а потом привлек к себе, крепко обняв.
— Я не заслужил тебя, сын. Искупитель подарил мне лучшего наследника.
— Быть может, судьба еще побалует тебя…- предположил я и отец вздрогнул.
— Я должен был отпустить ее, — тихо сказал он, отстраняясь. — Пойми, какую бы ошибку Маргарита не совершила много лет назад, я не мог отнять у нее дитя. По закону я в своем праве.
— Все верно, — кивнул я.
— Но по совести, все не так, — отец вздохнул. — Я уже не справился с воспитанием тебя. Не хватало еще взять на себя ответственность за второго ребенка. Да и неправильно это — отнимать у матери ее дитя. Маргарита мечтала о ребенке. Она будет любить его и заботиться как о сокровище. В этом я не сомневаюсь.