А слева от входа располагалась панорамная стена, за которой виднелась огромная иллюзия шторма: за мутным стеклом клубились тучи, мигали молнии, бушевал нарисованный океан. Порой стекло чуть подрагивало, будто корабль и впрямь нырял в волну. Акустика была выстроена так, что гул прибоя и крики чаек доносились откуда-то сверху, создавая ощущение, что ты действительно на корабле.
Столов в этом зале было намного меньше, чем в нижних. И я сразу увидел нужных мне людей.
Свиридова и Плут сидели за столом в углу зала. Напротив них расположился Волков. Вся троица не сводила друг с друга настороженных взглядов.
— Добрый день мастера, — поприветствовал я их, едва распорядитель подвел меня к столу.
— Добрый, — ответил Волков. — Когда вы звонили мне, то не упомянули о том, что мы будем видеться не просто на чужой территории, а еще и в присутствии анархистов.
— Я думал, что вам нечего делить, — произнес я.
— Это вы верно подметили, — подтвердил Плут. — Делить нечего, кроме Петроградских улиц.
— Думаю, на время вам придется заключить перемирие, — произнес я и сел за стол. — Потому что на кону будет стоять существование ваших организаций.
Взгляды Плута и Волкова устремились на меня, и я продолжил:
— Должность начальника третьего отделения сейчас занимает некий Дубинин. Вернее, он исполняет обязанности начальника, но очень хочет остаться в этом кресле. А для того чтобы его кандидатуру утвердили…
— Ему нужно громкое дело, — закончил за меня Волков. — Например, прекратить существование одной или нескольких крупных городских банд.
Я довольно кивнул:
— Но если мы предложим ему достойную альтернативу, не менее крупную рыбу, то он не просто оставит нас в покое, но еще и поможет нам эту рыбу поймать.
— А рыбой будет «Содружество»? — догадался Плут.
— Именно, — подтвердил я, не став уточнять, осведомленность главы «Сынов».
Плут и Волков переглянулись:
— Не по правилам такое, Павел Филиппович, — протянул глава «Сынов». — Нам с жандармами сотрудничать не с руки.
Я провел пальцами по волосам:
— «Черной Сотне» ничего не мешало вести дела с судьей.
При упоминании отца, сидевшая за столом Свиридова бросила на Волкова холодный взгляд и подняла подбородок, всем видом показывая, что не испытывает смущения. Плут тотчас приосанился и едва сдержался, чтобы не взять спутницу за руку. Было заметно, что между этими двумя все не так просто.
— И где теперь монархисты? — хмыкнул Волков.
Я вздохнул и начал терпеливо объяснять:
— Никто не заставляет вас работать против своих организаций. Это скорее… временный союз ради того, чтобы выжить. Если мы не предложим новому начальнику третьего отделения что-то существенного, от вас он не отстанет. До тех пор, пока не найдет то, за что вас можно отправить в острог. А так как времени у него мало, скоро он начнет действовать более активно. И, быть может, даже агрессивно.
Плут и Волков снова переглянулись:
— А если мы не сдюжим, и «Содружество» уйдет? — пробормотал Гордей.
— То вы ничего не потеряете, — внезапно сказала Свиридова. — Дубинину нужно громкое дело. И он его получит. Любым путем.
Плут криво усмехнулся:
— Умеете вы убеждать, мастер Чехов, — произнес он. — Если Дубинин займет пост, то просидит в кресле до тех пор, пока Шуйский будет главным в жандармерии. А за то время все сроки давности за старое выйдут. А мы легализуемся. Так что я в деле.
Волков помедлил, но кивнул:
— Я тоже «за». По этой же причине. Но это…
— Скорее разовая акция, — продолжил за него Гордей.
— Тогда по рукам, — согласился Волков. — Я в деле, Павел Филиппович.
Я с трудом сдержал вздох облегчения. Но не успел как следует порадоваться первой половине дела, как за спиной послышались тяжелые шаги, а затем знакомый недовольный голос произнес: