Плут тоже выглядел смущенным. Но лишь коротко усмехнулся. Как будто сам себе говорил: «Ну и ладно. Попробуем по-другому»:
— Эх, жаль прошли те времена, когда такой вот начальник третьего отделения за такие разговоры мог вдруг скоропостижно скончаться от избытка свинца, — протянул он, и Волков усмехнулся:
— Что ты помнишь о тех временах, мальчик? — произнес он. — Ты тогда был мал и глуп. Да и слухи, которые ты слышал или смотрел в телевизоре, сильно преувеличены. Даже в Смуту людей сажали. Причем, очень часто. Уж поверь, я знаю, о чем говорю.
Плут хмыкнул, но спорить не стал. В комнате повисла пауза. Спокойная, как стол, с которого убрали острые ножи.
Свиридова едва заметно поморщилась. Эта гримаса длилась не дольше вздоха, но я уловил её. Елена Анатольевна перевела на меня изучающий взгляд.
— Можно попытаться поискать призраков, которые пойдут в свидетели, — произнесла она сдержанно, скорее как предположение.
Я медленно кивнул, но тут же развёл руками:
— Можно. Но, думается мне, шаманы «Содружества» избавились от таких едва только приказчики холдинга узнали, что я вступаю в дело.
Елена не стала спорить. Она коротко кивнула, будто признавая, что всё это звучит логично.
— Полагаю, что ни одного духа нам не найти, — продолжил я рассеянно. — Всех, кто мог говорить, упокоили. Или увели в такую глушь, что и следа не осталось.
Елена Анатольевна тяжело вздохнула и скрестила руки на груди, прищурив глаза.
— А вы, наверняка, сами сообщили о себе, — проговорила она сухо. — В излюбленной манере: пришли на встречу, и угрозами с шантажом пытались заставить «Содружество» отступить?
В её голосе прозвучала ирония, которой она прикрывала разочарование. Мне вдруг стало неловко. Не потому что она ошиблась — наоборот, потому что угадала слишком точно. Слишком легко. И, кажется, не только она одна так подумала.
Я отвёл взгляд, задержал дыхание, а потом выровнял голос, стараясь говорить спокойно:
— Если вы имели в виду нашу первую встречу, то там я использовал вполне законные основания. А вовсе не угрожал, и тем более не шантажировал.
Слова прозвучали нейтрально. Но я знал, что напор и тон, с которым я говорил тогда, могли быть восприняты как давление. Может, так оно и было. Тогда внутри горело желание сыграть на опережение, не дать им почувствовать силу. И всё это теперь неудачным эхом возвращалось ко мне.
В комнате повисло напряжение. Плут усмехнулся уголком губ и посмотрел на свою спутницу со смесью гордости и одобрения. Волков бросил короткий взгляд в мою сторону и заметил:
— Я видел уже слишком много лобовых атак, которые заканчивались ничем. Вам не стоит себя винить. Иногда именно так и надо поступать. Иначе не поймешь, сработает или нет.
Свиридова склонила голову набок, глядя на меня с такой вежливой ехидцей, что любой, кто ее не знал, решил бы сейчас последует комплимент.
— И какой теперь план? — осведомилась она, подняв брови. — За неделю построить поместье или купить его и надеяться на то, что «Содружество» решит его у вас отобрать?
Я открыл было рот, но не успел ответить.
— А если… — подал голос Плут, — если, например, подкинуть одному из их приказчиков девицу… из недавно упокоенных… — он запнулся, покосившись на Свиридову, — и потом объявить, что он из этих?.. Ну вы понимаете. Из извращенцев.
В комнате повисла пауза, чуть вязкая и немного комичная. Из тех, когда все уже поняли, что было сказано, но еще не решили: смеяться, отругать или сделать вид, что не слышали.
Свиридова медленно повернулась к Плуту. Посмотрела на него так, как смотрят на человека, который только что предложил починить порванное исподнее скрепкой и молитвой. Молча. С достоинством.
— Простите, — произнесла она наконец. — Это было сейчас… сказано вслух?
Плут внезапно покраснел и пожал плечами:
— Ну, а что. Народ любит скандалы. Особенно с мертвецами. Прессу можно предупредить заранее. Подбросить пару намёков в местные издания. Сыграть на низменном интересе к чужим отклонениям…
— И все это за неделю? — уточнил я, стараясь сохранить лицо.
— За двое суток можно, — с энтузиазмом ответил он. — Только нужно знать, где копать. Ну, и мертвую девушку раздобыть.
Свиридова подняла глаза к потолку и выдохнула:
— Отлично. Осталось только выбрать кладбище.
Я молчал. И, пожалуй, даже сочувствовал ей. Ибо, кажется, коалиция у нас собралась не из простых.
— В этой идее есть кое-что, — протянул я, и в комнате сразу стало чуть тише. Все удивлённо посмотрели на меня. Даже Волков, казалось, оторвался от своих мыслей. Только Плут довольно ухмыльнулся, хлопнул себя по колену и метнул в сторону Юрия взгляд, в котором читалось: «А говорил — щенок».