— Я тебя услышал, — спокойно, но с нажимом произнёс я. — А теперь изволь оставить меня наедине с собой.
— Зачем? — искренне удивился Василий, продолжая стоять на месте, как ни в чём не бывало.
— Пошёл вон, — тихо, но с такой интонацией, которую даже кот бы понял, — добавил я, указав на стену.
Призрак мигом направился к двери, проносясь сквозь неё, но не удержался:
— Так бы сразу и сказали, что вам туалет нужен, — проворчал, и его голос растворился в коридоре.
Я остался один. Наконец-то. Вздохнул, закрыл за собой дверь и тихо пробормотал, глядя в зеркало:
— Проходной двор…
Зажмурился, приложил ладони к щекам. А затем медленно вздохнул. Дом был живой. Слишком живой даже несмотря на то, что мертвых здесь было больше чем живых. Я довольно улыбнулся и вышел из ванной, оделся и покинул комнату. Пора возвращаться к насущным делам, которые не требовали отлагательств. Тем более что отведенного Дубининым времени становилось все меньше.
Глава 11
Исполнение обещаний
Я вышел в гостиную, где меня уже ожидала Людмила Федоровна. Она сидела за столом, на котором стояла блюдо с румяными булочками и вазочкой с джемом. Яблокова, закинув ногу на ногу, читала какой-то журнал. На соседке был серо-синий шерстяной жакет, застёгнутый на все пуговицы, и длинная юбка, из-под которой виднелись носы лакированных туфель. Волосы Яблокова аккуратно собрала в пучок. А на лице женщины я с удивлением заметил сдержанный макияж, который выгодно подчеркивал ее красоту:
— Доброе утро, Павел Филиппович, — не отрываясь от чтения, начала она. — Присаживайтесь, булочки еще горячие.
— Призраки доложили, что я проснулся? — догадался я.
Яблокова кивнула:
— Они самые. Вам пора уже привыкнуть, что никакой личной жизни у некроманта быть не может. Не в такой компании. Не припомню, чтобы я вела себя так беспардонно.
Я скрыл улыбку, не желая напоминать соседке, как она бесцеремонно входила в мою спальню, будучи призраком. Наверняка Людмила Федоровна заявит, что такого не было и в помине. И спорить с ней выйдет себе дороже.
Потому я молча прошел к столу и сел в кресло. Взял пышную булочку, намазал его джемом, налил в чашку чай. Уточнил:
— Что пишут в утренней прессе?
— Что пчеловоды Северо-Запада хотят организовать союз и политическую партию, — ответила Яблокова. — И пробиться в Государственную Думу на ближайших выборах. Для защиты интересов пчеловодов Империи.
Я откусил сдобу и сделал глоток чая, который был крепким, терпким, с пряным послевкусием.
Людмила Федоровна положила на край стола:
— В интересное время живем, — задумчиво произнесла она. — Пчеловоды хотят собственную партию. А могли бы просто собираться да обсуждать проблемы, распивая из самовара чай с медом. Но им зачем-то понадобилась вся эта канитель.
— Вы сегодня какая-то… особенно нарядная, — произнес я,
На щеках женщины проступил едва заметный румянец:
— Спасибо, — смущенно ответила она и потянулась поправить локон, но тут же себя одернула. — Хочу сегодня выбраться в город. На променад.
Я сделал глоток чая и удивленно поднял бровь:
— Зачем? Если вам что-то нужно, я отправлю кого-нибудь в лавку.
Женщина отмахнулась:
— Да зачем? Я и сама могу.
— Может, вам надо составить компанию?
— Не стоит, — отмахнулась женщина с показной беззаботностью. — В конце концов, я современная дама и вполне способна передвигаться по городу без сопровождения.
Я нахмурился. Яблокова явно что-то недоговаривала. Уж очень необычной была ее реакция. Она всегда была рада провести время вместе с кем-то из близких, а одинокая прогулка в городе еще вчера повергла бы ее в ужас. И я уже открыл было рот, чтобы начать осторожный расспрос и вывести женщину на чистую воду, как внизу послышался стук входной двери и цоканье каблуков. А через мгновение в гостиной появился Ярослав:
— Прибыла Арина Родионовна, — сообщил он.
Я кивнул:
— Спасибо.
Яблокова поспешно встала с кресла и направилась на кухню:
— Принесу для гостьи посуду, — не оборачиваясь, ответила она на ходу и скрылась в смежной комнате.
Арина Родионовна вошла в гостиную через несколько мгновений. На секретаре было легкое приталенное тёмно-синее платье. И я не мог не заметить, что в последнее время девушка почти всегда носила цвета моей семьи. Она остановилась в проеме двери:
— Доброе утро, Павел Филиппович, — произнесла Нечаева.
Я улыбнулся:
— Вы вовремя. Я как раз устроился пить чай.