Я кивнул, вынул из пачки чистый лист и взял ручку.
Когда Соболев подписал договор об оказании услуг и попрощался, я откинулся на спинку кресла и дождался стука в дверь.
— К вам посетители, — тихо сообщила Арина Родионовна.
— Пусть проходят, — велел я.
В кабинет вошел Леонид и Ванька. Они важно поблагодарили Нечаеву за внимание и прикрыли дверь.
— Здравы будьте, господин некромант, — протянул Леонид, слегка поклонившись.
Ванька повторил его жест и шмыгнул носом.
— Вы ко мне по делу? — уточнил я.
— Стали бы мы просто так отвлекать занятого человека, — протянул Леонид.
— По делу, — перебил его Ванька, уселся на стул напротив меня и положил на колени клетчатую кепку, совсем новую, судя по ткани. — У нас с вами договор был. И по этому договору вы не должны были нам дальше помогать. Верно?
— Все так, — согласился я.
— Вчера к нам в приют прикатил мельник с дочкой. И долго переговаривались с матерью настоятельницей. Та потом нас вызвала к себе и заявила, что мельник и дочка евойная хотят взять нас к себе в работники.
— И что в этом плохого? — не понял я.
— Это ваших рук дело? — перебил приятеля Леонид. — Вы за нас попросили?
— Мы вам, конечно, благодарны, Павел Филиппович, за то, что вы нашей судьбой обеспокоены, — продолжил Ванька обстоятельно, — было бы славно на мельнице работать, да еще и всей вместе. С Мишкой. Вот только…
Он шмыгнул носом и покосился на приятеля, который так и не сел на свободное кресло, а стоял рядом, словно поддерживая Ваньку.
— Если вы пригрозили мельнику, намекнули, что тот обязан и нас пристроить, то это все аукнется Мишке. А мы этого не хотим. Мы подумали и решили: пусть лучше Мишка один устроится по-людски. А мы не пропадем…
— Не пропадем, — повторил за ним Леонид с наигранной веселостью.
— Мы тоже найдем себе место под солнцем, — продолжил младший приютский.
— Найдем, — уверенно кивнул его старший товарищ.
— Похвально, что вы решили не мешать другу улучшить свою жизнь, — произнес я. — Вот только я не обсуждал с мельником вашу судьбу. Я договорился с промышленником, который обещал выделить рабочие места на мануфактуре.
— А с мельником, стало быть, не говорили? — оживился Леонид. — И не грозили ему всякими призраками?
— Да что ты такое говоришь? — оборвал его Ванька и укоризненно, по-взрослому покачал головой. — Кто же станет в таком признаваться? Ежели некромант и грозит кому, то об этом знают только его помощники и тот, кому он угрожает. Станет он об этом всем подряд рассказывать.
— А давайте его себе заберем? — внезапно послышалось из стены.
Козырев выбрался из картины и уселся на свободное кресло.
— Он же вылитый я в детстве — умный, красивый и основательный парнишка. Давайте возьмем себе. Он же почти как кот, только человек.
Я не стал отвечать Василию, понимая, что подобным напугаю гостей. Вместо этого заговорил с мальчишками:
— Если мельник и решил взять вас к себе, то по своему желанию. А не с моей подачи.
— Ему стоит доверять? — глухо уточнил младший мальчишка, который в отличии от старшего товарища, не сиял от счастья. — Он хороший человек?
— Мне показалось, что он порядочный и не злой. Но если вас это успокоит, то можете объявить вашему новому работодателю, что по всем юридическим вопросам вы теперь советуетесь со своим адвокатом. То есть — со мной.
— Тогда он не станет нас тиранить, — выпалил Ледонид.
— И не убьет, чтобы тайна Мишкина нигде не выплыла, — весомо заметил Ванька, удивив меня взрослым мышлением. — Давайте договор составим, мастер.
Мальчишка вынул из кармана блестящую монету и положил ее на стол.
— И мы заплатим, чтобы все было по закону.
— А я попрошу вам собрать булочек с собой, — серьезно предложил я.
— Приемлемо, — кивнул Ванька и, наконец, улыбнулся. И в комнате стало светлее.
Глава 12
Новые факты
Спустя несколько минут подростки ушли, унося с собой пакет, набитый ещё тёплыми булочками. Я стоял у окна и, чуть отодвинув штору, смотрел, как их силуэты растворяются в тени арки. Шли быстро, не оглядываясь. Капюшоны надвинуты низко, плечи напряжены, шаг — резкий, пружинистый. Они не бежали, но было видно: спешили. Будто по привычке опасались, что доброта может обернуться подвохом.
— Лёд тронулся, — послышался за спиной голос Козырева.
Я не оборачивался. Только улыбнулся уголками губ, покачал головой. Потом отвел взгляд от опустевшего двора и ответил: