— Выглядите намного лучше, мастер Чехов.
— Спасибо, — ответил я. — Вашими стараниями.
— Это хорошо, — рассеянно пробормотал лекарь и провел пятерней по волосам, взъерошив их. — Потому что сегодня мне придется ненадолго вас покинуть. Если что-звоните. Я мигом приеду.
— Но вы ведь вернетесь, да? — вмешался Фома, скрестив руки на груди. — Потому что нет ничего важнее, чем здоровье некроманта. Я вам как шаман говорю.
— Я приеду, как только смогу, — торопливо ответил Лаврентий, застёгивая пуговицу на манжете. — Но правда, на сегодня слишком много вызовов.
— Вот так и доверяй целителям, — пробурчал Фома и глубоко втянул носом воздух, уловив запах пирогов.
Возникшую тишину разорвал резкий звонок телефона. Такой громкий, что все непроизвольно вздрогнули. Этот звук исходил из кармана пиджака Фомы, и я осторожно уточнил:
— У тебя новый аппарат.
Питерский кивнул. Вынул телефон из кармана, уставился на экран, а затем встал с кресла и быстро отошёл к окну. Принял вызов и понизив голос, начал что-то объяснять.
Лекарь тем временем виновато посмотрел на меня:
— Простите, Павел Филиппович… Мне и впрямь пора. Если почувствуете недомогание, даже самое легкое — сразу звоните.
— Всё в порядке, — махнул я рукой. — Вас подвезти? Гриша наверняка свободен и донесет вас до нужного адреса. Как он говорит, «с ветерком».
Лицо лекаря вытянулось, и он резко замотал головой:
— Нет-нет. Я на трамвае. Мне это привычнее. И… спокойнее. Слишком много лошадей под капотом машины у вашего Гришани. А еще он любит лихачить. Так и на столе прозекторской оказаться недолго.
Спорить я не стал. И лекарь направился к выходу из гостиной.
Но у двери его перехватила Людмила Федоровна.
— Большое вам спасибо, что отреагировали на просьбу одинокой женщины и прибыли на помощь, — с улыбкой произнесла она, и я увидел, как Яблокова незаметно сунула в карман пиджака лекаря конверт, а в руки свёрток в вощёной бумаге.
— Людмила Фёдоровна… — смутился целитель. — Не надо…
— Не спорьте, юноша, — возразила она. — Жалованье вам положено по договору. А в свертке пирожки. Вы не стали завтракать и наверняка не успеете пообедать. Даже не догадаетесь заглянуть в булочную. А работать на голодный желудок вредно. Вы нам нужны полным сил.
— Святая женщина, — выдохнул он.
— Никому не говорите, — фыркнула Яблокова, но ее глаза заблестели. — Репутацию мне ещё портить не хватало.
Лекарь смущенно опустил взгляд и поспешно выскочил из гостиной.
— Вы совсем засмущали светило медицины, — заметил я.
Яблокова только хитро улыбнулась:
— Завтрак скоро будет готов.
Фома, который как раз закончил разговор по телефону, подошел к столу и покачал головой:
— Увы, но позавтракать я не смогу. На службе возникли неотложные дела. Вы здесь справитесь, вашеств… Павел Филиппович?
Я улыбнулся:
— Все в порядке. Я просто немного приболел. И даже слегка выздоравливаю.
— Ну и славно, — кивнул Фома. — Идите на поправку. И не напрягайтесь. Я попытаюсь заехать вечером. Но сами понимаете.
— Прекрасно понимаю, — ответил я. — Государева служба не имеет четкого графика.
— Это точно, — подтвердил Фома и направился к выходу, оставив нас с Яблоковой одних.
— Ты ведь не станешь сегодня работать? — прозвучал суровый голос Людмилы Федоровны, как только на лестнице послышались тяжелые шаги Питерского. — Приём отменили. Всех посетителей перенесли на неделю. Арина с утра обзвонила всех, кто мог бы появиться без записи. Мир не рухнет, пока ты пару дней поваляешься в кровати. Особенно если учесть тот факт, что после выпуска адвокат Чехов почти без выходных помогал всем, никому не отказывая в помощи.
— Не буду, — заверил я соседку. — Просто посмотрю документы в кабинете.
Яблокова поджала губы и недоверчиво взглянула на меня:
— Завтрак через двадцать минут, — напомнила она. — И я буду ждать вас вместе с Ариной Родионовной на кухне.
Я кивнул, принимая условия Людмилы Федоровны, и направился в кабинет. Нечаева уже ждала в приемной. Она сидела за столом, перебирая бумаги лежащих перед ней папках, и время от времени делала пометки в журнале. Но когда я спустился в приемную, она оторвалась от своего занятия и взглянула на меня:
— Доброе утро, — с улыбкой произнесла она и тут же участливо спросила. — Как вы себя чувствуете?
— Отлично, — ответил я, подходя к ее столу. — Я в порядке.
Её пальцы едва коснулись моей ладони. Случайно. Почти незаметно. Но от этого прикосновения стало чуть теплее. Но мгновение было недолгим. И я с трудом удержался от ругательств, когда Василий высунулся из стены и подмигнул мне с невинной наглостью.