– Зимой дома насижусь, – наверное... – С детей возьмёшь деньгами. И никаких бесконечных услуг после.
– Тогда пополам, – выдвинул встречное условие друг. – Потому что ты тоже в деле. Спорить будешь?
– Не сегодня, – усмехнулась Мьюза. – Сегодня я в шоке и в раздумьях. И свои песни про свободный сыск не начинай. Вот будут у тебя дети...
Дьянар закатил глаза:
– А может, и есть, откуда мне знать?
Мьюза чуть не споткнулась – такого ответа она ещё не слышала.
– По крови искать не пробовал? – она оглянулась.
Друг поёжился:
– Да ну... Я по уши в делах, не приведи Чёрная, нахлынут... И вообще, я пошутил. Чего ты сразу про детей, чуть что? Не хочешь работать в сыске – я же не заставляю. Просто вижу, что тебе скучно без прежней работы, вот и предлагаю варианты. А ты всё дети да дети... Быть матерью – это хорошо, а быть квохчущей наседкой – плохо.
– А что, есть признаки? – Мьюза встревожилась.
Матерей-наседок она осуждала, но в последнее время смутно ощущала, что в общении со своими мальчишками сворачивает в то самое русло. Даже муж начал на это осторожно намекать.
– Есть, – кивнул Дьянар и, пользуясь шириной тропинки, поравнялся с Мьюзой. – Поэтому дело подоспело весьма кстати. И поэтому я добываю выписки. А ты изучаешь дневники мастера Фьераса. Кстати. Страшный мост. Твоя сестра должна знать о нём больше нас... хотя служителям даже с семьёй запрещено делиться тайнами. Но на кой этот мост так берегут, а? Знаешь?
– Из Эшьи слова нужного не вытянешь, – Мьюза качнула головой. – Я тысячу раз спрашивала про мост – и ребёнком, и взрослой, – но каждый раз слышала одно и то же: «Это достояние города. Он нам нужен». Точка. Однако мой старый колдун, мастер Итьет, из Сыскного ушёл служить в Городское ведомство. Мы с ним иногда встречаемся за чашкой чая, дела обсуждаем – вот он и рассказал, что в Городском ведомстве уже много лет хотят восстановить первичный облик моста. Достояние города же – древнейшая постройка, с которой по легенде Синедолье и началось. Но не могут найти старые эскизы. В Городском уверены, что те есть у колдунов, и открыто бодаются с Колдовским ведомством уже лет пятнадцать, а то и больше. А почему колдуны не отдают документы... Вот об этом точно должен знать твой дядюшка.
– Он знает, – посмурнел Дьянар. – Чёрной клянусь, зараза, знает. Но молчит. Вернее, намекает, что тайна эта лишь для посвящённых. Будто я дурак какой – менять свободу на работу в его ведомстве из-за тайны, которой, поди, и нет вовсе.
– Если всё-таки дело упрётся в мост, я снова поговорю с Эшьей, – повторила Мьюза. Допила чай и оставила стакан на крохотном столике у ближайшей лавочки. Стаканы с метками – сотрудники парка его найдут и вернут в булочную.
Кстати, о сотрудниках парков...
– Этот участок набережной был у Тьёна в работе давно – со дня трудоустройства, больше года, – Мьюза села на лавочку и положила сумку на колени. – И за это время с ним ничего не случилось, хотя он чистил набережную и обновлял заклятья два раза в день, утром и вечером. А потом он столкнулся с мастером Фьерасом. И всё.
Дьянар тоже поставил стакан на столик, вырастил водяной стул с высокой спинкой, сел на него верхом и заинтересованно поднял брови:
– Это ты к чему? Что работа мастера виновата? Всё-таки он что-то сделал?
– Это я к тому, что надо обе версии проверять – в мосте дело или в работе, – Мьюза расправила складки юбки. – И не только. Например, нельзя исключать недоброжелателей, которых у уличных колдунов хватает. Нашего вот полквартала ненавидит – он ленивый, опаздывающий, убирается плохо, – а сделать с ним никто ничего не может. Народ пишет бесконечные жалобы в Городское ведомство и получает один и тот же ответ: других колдунов нет. А в Еловом квартале придумали, как избавиться от колдуна, а мастер Фьерас случайно попал под раздачу. Для врагов же, мне кажется, Тьён слишком молод и к тому же сирота – ни денег, ни имущества с него не получишь. Это мой колдун при мне проверял по крови парня – ни одного родственника, даже дальнего, в Синедолье и округе города не нашлось. И хотя все опрошенные мною обитатели Елового в один голос заявили, что как колдун Тьён их устраивал... Недоброжелатель тоже мог такое сказать, чтобы не выдать себя. А заклятий правды у меня с собой было немного.
– Есть ещё один момент – уличные колдуны многое видят и слышат, – заметил Дьянар. – Когда люди к ним привыкают, колдуны становятся невидимками – их не замечают, при них не осторожничают. Тьён мог что-то увидеть или услышать – что-то тайное, опасное. Ему устроили западню – набережная возле Страшного моста всегда безлюдна, – мастер Фьерас не успел спасти...