Тьён любил учиться и работать. Городское ведомство пригласило его на работу за полгода до выпуска, пообещав повышенную зарплату, чтобы Колдовское ведомство не переманило. Оное, кстати, старалось, но парень (на свою беду) выбрал Городское. В отделе благоустройства о нём отзывались положительно, причём все без исключения. Обитатели Елового квартала – тоже. Тихий, спокойный, работящий парень, колдун средней силы. Такая потеря...
– Мы немного общались, – Рьёш снова будто прочитал её мысли. – До сих пор не пойму: за что его убивать? Но он мог броситься на защиту – это да. Не проходил мимо того, кто в беде. Если с отцом что-то случилось, Тьён бы не бросил. А отец бы себе не простил, если бы не уберёг. Мы с сестрой так думаем.
Мьюза молча кивнула.
Древние ели кольцевого парка поднимались, казалось, выше неба. Длинные мощные лапы скрывали колдовские фонари и тянулись к людям. Густой хвойный запах казался осязаемым и пропитывал всё в мгновение ока. Две минуты быстрой ходьбы – а Мьюзе уже казалось, что она сама пахнет ёлкой. В любую погоду в кольцевом парке было сумрачно, тихо и безветренно. И откуда-то слегка тянуло гнилью.
Мьюза, принюхавшись, вопросительно посмотрела на Рьёша, и тот подтвердил:
– Страшный мост. Оттуда вечно несёт то гнилым болотом, то старой помойкой. Колдуны запрещают там всё – чистить реку, чистить под мостом. Разрешена только поверхностная уборка набережной. Вот и воняет. Мы на четвёртой улице живём, далеко от моста, – и то иногда вонь доходит.
– Или не только мусором? – Мьюза вспомнила о своём предположении. – Что обитатели Елового квартала думают о Страшном мосте?
Рьёш склонил голову набок:
– Самое плохое. Все уверены, что под ним обитает... что-то древнее. Такое, что лучше не трогать. А если растревожить, то оно отомстит. Все верят, но никто не в курсе, что это. Вы знаете Мрака? Это наш пёс-колдун. Живёт в Еловом квартале, наверное, со времён первых построек. В Еловом думают, что под Страшным мостом обитает другое животное-колдун. Вроде Мрака, только злое. Отец как-то сказал, что пока Мрак с нами, люди в безопасности. Он сторож. Не только нас охраняет, но и сторожит то, что под мостом. Чтобы оно не выползло.
...и не начало убивать?
– Ты понимаешь, что в тот вечер могло случиться у моста, но всё равно хочешь расследования, – заметила Мьюза. – Почему?
– Потому что это могло случиться, – парень пожал плечами. – Но не факт, что случилось именно оно. А если оно, то отец не убийца. Нам важно доказать это. Что его секретные разработки ни при чём. Что дело совсем в другом.
В низких еловых ветвях что-то зашуршало. Рьёш глянул туда, ничем не заинтересовался и свернул с главной дороги на широкую утоптанную тропу. Мьюза последовала за ним. Под ногами захрустели мелкие ветки, рыжая хвоя и старые шишки. Колючие лапы потянулись к длинной юбке, норовя уцепиться. А впереди уже виднелся узкий просвет – выход на первую улицу.
Гостевой дом номер три (он так и назывался) появился из-за стены елей внезапно. Тропинка свернула, Рьёш и Мьюза за ней – и из-за поворота показался мощный трёхэтажный особняк. Серый камень, крупная кладка, тёмная крыша, высокое крыльцо – очень старая постройка. Со всех сторон гостевой дом обступали только ели, ни одного здания поблизости.
– Здесь всегда был только гостевой дом, – пояснил Рьёш, быстро шагая впереди. – Поэтому его сохранили, когда делали кольцевой парк. Все дома перенесли и уплотнили застройку первой улицы, а гостевой дом сохранили на прежнем месте – на территории парка. Отец говорил, чтобы совсем уж на улице муравейник не разводить.
Ну да. В таких домах обычно обитает минимум человек тридцать – те, кому ведомства выделяли жильё. Но многие же со временем обзаводились семьями, при этом не имея возможности купить или построить собственный дом.
– Хозяйка – наполовину южанка, зовут Фадэ, – сообщил Рьёш и первым поднялся по мшистым, выщербленным ступеням крыльца. – Поговаривают, колдунья, но на колдовстве пока никто не ловил.
Он открыл тяжёлую дверь и придержал её, пропуская Мьюзу.
Сумрачная прихожая дохнула прохладой, сыростью и звенящей тишиной. Мелодичный, похожий на птичью трель, звук колдовского звонка. Зеркала и картины на стенах. Широкая лестница наверх в десятке шагов от входной двери. Плавающие под высоким потолком золотые светильники. Тяжёлые тёмные шторы, наполовину скрывающие большие окна. Диваны, кресла и чайные столики вдоль стен.