Хозяйка возникла словно из ниоткуда – бесшумно вынырнула не то из-под лестницы, не то из тёмного угла. Невысокая и полноватая, в ярко-красном клетчатом платье с передником. С морщинистого загорелого лица улыбались синие глаза, а голову оплетали десятки чёрных с проседью кос.
– А я вас знаю! – вместо приветствия заявила Фадэ. – Ваша любезная сестрица предупредила, что вы придёте, и я всё жду да жду. Присаживайтесь. Я сейчас.
И снова растворилась в сумраке прихожей. Где-то скрипнула дверь. Мьюза с Рьёшем удивлённо переглянулись.
– Моя сестра – служительница местного храма реки Чёрной, – после паузы пояснила Мьюза. – Её зовут Эшья. Подозреваю, твой отец восстанавливал своё душевное здоровье именно у неё. Или в Еловом квартале есть ещё храмы для колдунов?
– Нет, он один – от реки Чёрной, – Рьёш смотрел на Мьюзу с изумлением. – Есть ещё три храма от Лунной, но колдуны туда не ходят, вы правы. И... вы с сестрой совсем не похожи. И не сказал бы... – он запнулся, смутился.
Мьюза спрятала улыбку. Всё так. Мьюза – обычная северянка: среднего роста, среднего веса, светлокожая, светловолосая и светлоглазая. А вот Эшья... Эшье, как шептались многие, надо было родиться мужчиной. Очень высокая, длинноногая, широкоплечая – со спины её всегда принимали за парня, особенно когда она коротко стриглась. У Мьюзы черты лица мягкие, а у Эшьи словно из камня вырезаны – острый нос, острый подбородок, острые скулы, даже лоб казался острым. И она вся точно из углов состояла.
Мама любила повторять, что Эшья похожа на её бабку, а она всю жизнь служила в храме реки Чёрной и была самым влиятельным человеком не только в Синедолье, но и во всех десяти городах Туманной долины. Эшья, недолго думая, пошла по стопам своей прабабки – и в смысле влиятельности тоже.
И впервые Мьюза заподозрила в срыве своего последнего расследования не главного синедольского колдуна, а свою старшую сестру. Которая наверняка знала о Страшном мосте больше колдунов и, вероятно, единственная могла повлиять на главу Колдовского ведомства.
Фадэ бесшумно соткалась из сумрака с небольшой закрытой коробкой в руках.
– Вещи этого несчастного мальчика, Тьёна, передали в приют, – её доброе лицо стало грустным. – Все, кроме самых личных. Их ваша почтенная сестра велела припрятать до поры до времени и отдать лично вам в руки. Она сама собрала их... ну, в тот самый день, когда слухи пошли. И что-то, мне кажется, принесла с собой. Сказала, вы обязательно придёте. Через луну, через год, через два – но придёте.
Она поставила коробку на чайный столик и добавила:
– Сейчас чаю принесу, – прозорливо посмотрела на Рьёша и решила: – И обед. Негоже быть голодными. Точно оба без обеда. Вижу же.
И снова исчезла.
Мьюза села на диван и придвинула коробку к Рьёшу:
– Тьён был колдуном. Проверь, нет ли защитных заклятий.
После рук Эшьи – вряд ли, но на всякий случай...
Из ладоней парня выскользнули две чёрные водяные змеи и нырнули в коробку, зашуршали и загремели вещами. Мьюза наблюдала за ними и думала: зачем? Эшья ничего не делает просто так. Либо в этой коробке что-то важное, либо, наоборот, ничего полезного – как намёк: не ищи, всё равно ничего не найдёшь. Всё равно ничего не поймёшь. Кроме того, что лезть в это дело снова не стоит.
Надо, пожалуй, написать родителям. Эшья ездила к ним в гости каждое лето, однако служители умеют ходить протоками. В отличие от колдунов, все служители – обычные люди. Но за честное служение колдовским рекам они получают колдовской дар. Иной, чем у урождённых колдунов, но сильный и позволяющий многое.
– Ничего, – разочарованно заметил Рьёш, втягивая змей обратно. – И в коробке нет ничего полезного.
Мьюза открыла крышку и быстро перебрала вещи: две записные книжки, чернильные склянки, перья, носовые платки, пара простеньких подвесок и браслетов – явно бывших амулетов... Действительно, ничего полезного – на первый взгляд. Но Эшья не была бы Эшьей, если бы...
– А проверь-ка, чернила ли там, – Мьюза выставила на стол пять чернильных склянок. – Иногда в таких и слепки прячут. Чёрная вода чернил и чёрная вода слепков внешне похожи, и чтобы их различать, используют разного вида склянки. Проверь.
В записных книжках – только таблицы с расписанием обходов. Тьён скрупулёзно отмечал время начала и время конца, утром и вечером. А напротив дат и времени – росписи обитателей Елового. Первая – от смотрителя центрального парка, откуда парень всегда начинал уборку, последняя – от смотрителя кольцевого.