В зале Роман вздрагивал от резких шумов и оглядывался вокруг, будто ожидая кого-то. Рядом жена водила вилкой по тарелке, словно хотела наскрести на дне билетик со счастливым номером. Роману вдруг стало жалко Елену. “Я куплю тебе одно замечательное колечко. Случайно увидел недавно в ювелирном”, — шепнул он ей на ухо. Елена в ответ слабо улыбнулась, взглянув на него. Люди вокруг веселились, но к Роману продолжала неподкупно подступать тревога. “И почему я такой глубокий уродился? Мог бы, как Барабан, не рефлексировать и жить поспокойнее”, — подумал он злорадно, вспоминая криминального авторитета, отрыжку бурной молодости. Переговорив с “нужными” людьми и отдав парочку незначительных распоряжений, Роман решил отправиться за город. Жене сказал, что она поедет домой без него: “Мне нужно побыть одному. Столько за последние дни навалилось, знаешь ли”.
Прислуга ушла, и он остался в одиночестве. Скоро должна приехать Катя. Роман в задумчивости стоял у окна. Осень уверенно овладевала природой, холодало все заметнее. Пока Роман разводил огонь в камине, во дворе подала голос собака. Роман вышел, надеясь встретить девушку. Нет, ее все еще нет. Солнце клонилось к закату, мягко обдавая деревья и кустарники царскими цветами. Роман застегнул куртку и медленно прошел к маленькому пруду. На черной глади плавал селезень. Дикая птица протягивала зеленовато-серую шею то влево, то вправо, счищая с себя отдельные перышки. На крыльях перемежались белые и коричневые полосы, кончики отливали фиолетовым. Роман осторожно, стараясь не спугнуть птицу, зашел в беседку возле пруда и присел на скамью.
Раздался стук. Селезень испуганно встрепенулся и полетел прочь. Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук. Проклятый звук шел из-под деревянного пола беседки. Роман резко нагнулся и прислушался. Он ударил кулаком два раза. В ответ прозвучал один глухой стук. Постучал коротко три раза, пару минут ждал ответа. Стук издевательски возобновился. “Чего тебе надо?” — сквозь зубы прорычал Роман. Он вскочил на ноги и стал исступленно топать по полу, стараясь подавить ненавистный стук, как надоедливого паука. Звук не прекращался. Роман побежал в гараж, там из ящика с инструментами схватил лом, вернулся в беседку и принялся вскрывать настил, откидывая в бешенстве старые доски. Когда образовалась заметная земляная проплешина, Роман опять распластался, прижав ухо к земле. Снизу, кажется, шел неясный гул. Роман сбегал в гараж и принес лопату. Земля легко поддалась, и вскоре образовалась яма глубиной по плечи. Роман не заметил, как тьма сгустилась. Чернота бессильно пыталась украсть красноватый свет луны. Роман рыл землю как заведенный, пока из транса его не вывел певучий женский голос: “Ром, ты чего делаешь?” Он поднял ошалелый взгляд на Катю. Его глаза бегали из стороны в сторону, руки дрожали, левая щека подергивалась от нервного тика. Катя отшатнулась от края ямы — она знала, что приступ не предвещает чего-либо доброго. Девушка споткнулась, но смогла удержаться на ногах. “Постой, Катя”, — не своим голосом прохрипел Роман. Катя побежала. “Дура”, — пронеслось в мыслях Романа. Он попытался вылезти из ямы, но заскользил по сырой земле вниз. Стук каблучков затихал. Наконец, Роману удалось выбраться, но мотор Катиной машины уже урчал за воротами, унося девушку вдаль. “Еще и опоздала. Она не может так со мной поступать. Надо ее вернуть сюда, она мне нужна сейчас”. Роман забежал в дом, наскоро вытерся какой-то тряпкой, сменил куртку и через пару минут остервенело гнал по пустой дороге на мотоцикле. Впереди Катиной машины не было видно. Неожиданно заныло сердце: Роман притормозил и огляделся. Сбоку маячили огни придорожного кафе-бара. “Никуда она не денется. Надо просто успокоиться. Я потом ей позвоню и все объясню”. Мотоцикл заревел на повороте.
Он подошел к барной стойке и заказал виски со льдом. Бармен глянул на него усталыми глазами и выполнил заказ. Широкий невысокий стакан приятно холодил разгоряченные пальцы, негромко играл блюз. Медленно потягивая виски, Роман попросил повторить. Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук. Слева от себя он увидел невысокого широкоплечего блондина. Тот неспешно стучал пальцем по своему стакану. Олег Пригожин, Олежка, убитый Романом около двадцати лет назад, невозмутимо улыбался.
— За встречу? — Олег по привычке задорно вздернул подбородок.