— Как можно быть таким циником?! — обиженно воскликнула Мария. — Забыл, где мы?! Вилли папирусов в Геркулануме. Единственная известная библиотека папирусов, сохранившаяся с Античности до наших дней. И всем понятно, что большую часть ее сокровищ еще предстоит найти за этим стенами! Власти не допустили бы мародерства.
— А еще эта вилла — величайшее разочарование археологов, — прервал ее Морис. — Почти все найденные папирусы написаны Филодемом, третьесортным философом. Ни одного достойного литературного произведения, почти ничего на латыни. — Морис надел защитные очки. — Знаешь, почему на месте виллы никогда не проводились крупномасштабные раскопки?
— Причин много. В основном строительные проблемы. Сложно не повредить современные здания наверху. Нехватка ресурсов, необходимых для проведения текущих раскопок. Что говорить о дополнительных? К тому же большая часть Геркуланума исследована. Что еще?.. Бюрократия. Недостаточное финансирование. Коррупция. Да ты и сам все знаешь.
— Не только. Что еще? Подумай.
— Сложности с хранением и интерпретацией обгоревших папирусов. Помнишь, мы ездили в лабораторию папирусов в Неаполе? Они все еще корпят над тем, что нашли в XVIII веке! Необходимо разработать новый способ извлечения материала и обнаружения новых свитков, которые наверняка погребены здесь. Вилла заслуживает самого лучшего. Это же святыня!
— Точно. — Морис щелкнул пальцами. — Последнее, что ты сказала, в яблочко! Святыня. Как и любое другое священное место, как пещеры Мертвого моря в Израиле, например, оно вызывает в людях не только непреодолимое желание выяснить, что же там внутри, но и страх. И поверь мне, есть в Италии одно влиятельное учреждение, которому совершенно ни к чему письмена I века.
Пыль в воздухе сгустилась, земля задрожала. Раздался страшный грохот, как будто наверху обвалилась каменная кладка. Мария положила ладони на пол тоннеля и обеспокоенно взглянула на Мориса. Он быстро вытащил портативный прибор со штырем и прижал его к стене тоннеля, напряженно глядя на дисплей. Толчки пошли на спад.
— Афтершок. Немного сильнее, чем прошлой ночью. Ничего страшного, — заверил Морис. — Нас об этом предупреждали. Стены вокруг — затвердевшая пирокластическая грязь, а не пепел с пемзой, как в Помпеях. Прочнее цемента. Здесь мы в безопасности.
— Я слышу голоса в тоннеле позади нас, — прошептала Мария.
— Это, наверное, таинственная дама из инспекции. Ты знала, что они с Джеком старые друзья? Причем близкие. Они сошлись уже после твоего отъезда. Он тогда заканчивал докторскую. Я был в Египте. Видишь свет фонаря? Шустро они!
— Нет, я не знала, — тихо сказала Мария, посмотрев на голову шакала. — Анубис остановит их.
— Анубис может и весь проект остановить! — заявил Морис. — Его наверняка провозгласят величайшим открытием, оправдавшим решение исследовать тоннель. Мы с тобой здесь только потому, что информация об обнаружении тоннеля после землетрясения просочилась в прессу и Археологической инспекции пришлось устроить шоу.
— Ты слишком циничен!
— Поверь мне. Я давно играю в подобные игры. Есть крупные фигуры, которые боятся античного прошлого и готовы на все, лишь бы не дать ему ворваться в настоящее. Они боятся всего, что может пошатнуть устоявшийся порядок и институты, которым они служат. Старые идеи, древние истины иногда скрываются этими самыми институтами, вроде бы созданными, чтобы защищать их…
— Идеи, которые могут вдруг обнаружиться в древней библиотеке… — прошептала Мария.
— Речь идет о I веке нашей эры, — тихо продолжил Морис. — Первые десятилетия нашей эры, нашего Бога. Подумай об этом.
— Уже подумала.
— Тебе решать, пойдем мы дальше по тоннелю или нет, будем ли искать еще, прежде чем проект закроют. Меня ждут раскопки в Египте. А тебе, честно говоря, давно пора отдохнуть…
— Только попробуй сейчас пойти на попятную!
— Я приму твое решение. У нас уговор.
— Давай воспользуемся возможностью, которая сама идет в руки, — сказала Мария. — Ты нашел свое сокровище, а мне нужно мое!