— А что, в средствах противник явно не стеснен!
— Похоже, им известно, что мы ищем. Помнишь слова нападавшего в пещере? «Отдай его мне».
— Так ты подозреваешь Элизабет? Думаешь, она тоже замешана?!
— Никого я не подозреваю! — воскликнул Костас.
Джек разволновался.
— Она сказала кое-что еще… Я думал, это личное, касается только нас с ней. Возможно, я ошибался.
— И?..
— Элизабет сказала, что знает.
— Знает что?
— Она ничего не добавила. Просто, что знает. Это ее последние слова.
— По-твоему, Элизабет знала о нашей находке в Геркулануме? Может, она сама обследовала тоннель до того, как пришли мы?
— Морис уверен кроме нас, никто не проходил через расщелину в стене, его мнению можно доверять. Он же спец по расхитителям гробниц! Хотя Элизабет могла ночью тайком пробраться в тоннель, увидеть скелет Нарцисса, обожженные свитки и, вполне вероятно, заглянуть в комнату через трещину. Скорее всего она знает о свитках!
— Почему тогда тебе не сказала?
— В ее глазах мелькнул страх. Неподдельный ужас. А она, знаешь ли, дамочка не изнеженная, выросла на задворках Неаполя. Я оставил ей несколько сообщений на рабочий телефон в инспекции. Ни на одно не ответила. Похоже, Элизабет сказала все, что могла!
— Думаешь, она на нашей стороне?
— Костас, я не думаю, я знаю! За этим стоит не Элизабет, а кто-то влиятельный. Тот, кто может заставить ее молчать. Вот это меня действительно пугает.
Вздохнув, Костас снова взглянул на небо, потом кивнул Джеку:
— Ну хорошо. В любом случае у нас нет выхода. Продолжаем поиски. Почему же у меня такое ощущение, что нас обложили со всех сторон?..
— Бен с ребятами круглые сутки начеку.
Костас кивнул, и они пошли дальше.
— Ладно. Давай поговорим о римском Лондоне. Много иностранцев, следовательно, много иностранных идей?
— Ты прав. — Археологи подошли к улице Грешам. Джек показал на здание напротив: — Сюда мы и шли.
Костас поднял взгляд на темный каменный фасад, который казался древнее возвышающихся на Лоренс-лейн бетонных и стеклянных конструкций. Фасад украшали пять высоких окон и круглые окошки поменьше с каждого края, а на восточной стороне — колонны и фронтон в неоклассическом стиле.
— Английское барокко, — прокомментировал Джек. — Не так потрясает воображение, как собор Святого Павла, но относится к тому же периоду. Да и архитектор тот же. В общем, Костас, перед тобой одна из церквей, восстановленных сэром Кристофером Реном после великого лондонского пожара 1666 года.
— Церковь Сент-Лоренс-Джюри. — Костас сверился с промокшей насквозь туристической картой, которую только что вытащил из кармана.
Джек подождал, пока мимо проедет такси, и добавил:
— Раньше на этом месте был еврейский квартал, пока в XIII веке всех евреев не изгнали из Лондона. Сент-Лоренс — англиканская протестантская церковь, а сразу за углом стоят католические, нонконформистские церкви, синагоги, мечети. Так же, как в римском Лондоне. Сегодня большинство людей верит в единого Бога. По сути, чем тебе не политеизм, и известный римлянам и, в частности, Клавдию? Множество различных храмов и ритуалов.
— У них же же был культ императора?
— Верно. Римляне воздвигли в честь Клавдия храм в Колчестере и еще один в Лондоне. По моему личному убеждению, Клавдий вряд ли серьезно отнесся бы к подобной лести, даже если бы дожил до времен, когда его стали боготворить. Уж слишком это отдает влиянием его безумного племянника Калигулы и его преемника Нерона. Здесь, в провинции, культ императора имел практическое значение. Боготворя конкретного императора, коренное население стало уважать Рим.
— Разве римляне не пытались уничтожить другие конкурирующие религии?
— Как правило, нет. В этом и состоит смысл политеизма. Как в политике. Если уже и так больше одного бога, несложно смириться еще с несколькими. По крайней мере проще, чем избавляться от них. Принятие иностранных богов лишь усиливало превосходство римских. Такой процесс как раз происходил в римской Британии. Кельтский бог войны превратился в Марса — римского бога войны, который, в свою очередь, возник на основе поклонения греческому богу Аресу. Кельтская богиня Андрасте по описанию очень напоминает Диану и Артемиду. Да что там говорить! Само христианство переняло языческие обряды поклонения. Я говорю о храмах и священниках. Почти все, что ты сейчас видишь в этой церкви, поставило бы первых христиан в тупик. Даже идея организованной религии с прописанными ритуалами поклонения. Для многих такое представление было равносильно анафеме.